Доверься мне
Шрифт:
— А после выпуска можно? — полусерьезно спрашиваю я, ведя маму и сестру через парковку.
— Меня не волнует, что ты сделаешь с Саймоном Сифилисом, когда я получу диплом.
— О, ради всего с… — мама качает головой. — Вы двое просто нелепы.
Я-то уж точно, потому что, когда спустя два часа я высаживаю их и остаюсь в своей машине один, я ощущаю тоже, что и вчера, когда выходил из самолета. Барабаня пальцами по рулю с подогревом, я думаю ровно одну секунду, прежде чем включить передачу и направиться в противоположном направлении от того, куда я должен был ехать.
Через десять минут я стою
— Эй? — раздается нерешительный голос Оливии. За этим следует какая-то суета, громкий удар, а затем тихое «да блять». Пять секунд спустя она высовывает голову из дверного проема, она на полу. Ее ярчайшая улыбка расцветает, когда она видит меня. — Картер.
— Что ты делаешь на полу, сумасшедшая девушка? — я помогаю ей подняться на ноги, улыбаясь, когда вижу одеяло, запутавшееся между ее ног. Не знаю, что, черт возьми, она делает, чтобы продолжать укутываться в эту штуку, которая отказывается отпускать ее. Отличное сравнение с тем, что я чувствую, когда держусь за нее.
Она обхватывает меня и утыкается лицом в мою грудь.
— Я не знала, что ты снова приедешь.
— Я тоже, — признаюсь я, поглаживая рукой ее кудри. Она упирается подбородком в мою грудь, и я опускаю губы к ее носу. — Просто так получилось. Опять.
— Ты уверен, что не пришел вернуть мой ключ?
— Нет, — я поднимаю ее на руки. — Решил проверить новую печь. И твой новый наряд для сна, видимо, — опуская ее на кровать, я провожу пальцем по ее бедру, останавливаясь на лодыжке. На ней только короткие фиолетовые шорты и свободная футболка, оголяющее ее плечо. — Мне он очень нравится.
Я стягиваю с себя одежду и забираюсь на кровать рядом с ней. Просунув руку под ее футболку, я обнимаю ее теплый живот и вдыхаю ее аромат. Мой любимый запах, напоминает воскресное утро, когда мама пекла кексы для наших школьных завтраков. Ее аромат опьяняет, как самый настоящий запах дома, я пристрастился к нему.
— Ты должна знать, что никогда не получишь этот ключ обратно. Теперь он мой. Уже на моей ключнице.
— Ты можешь забрать его, — шепчет она, когда я стягиваю ее футболку.
— Хорошо, потому что я не спрашивал.
Мои пальцы проникают в ее трусики, от чего она стонет, а ее волосы щекочут мою кожу.
— Ты никогда ни о чем не просишь, — хрипит Оливия, выгибаясь навстречу моей руке, когда я ввожу в нее два пальца.
— Не-а, только чтобы ты была моей.
Ее рука обвивает мой затылок, и она притягивает мое лицо, умоляя о поцелуе. И я целую ее, потому что всегда буду поддаваться ее провокациям.
— Я твоя.
Уголки моего рта приподнимаются, когда я смотрю на мою потрясающую девушку. Ее глаза со стоном закрываются, когда я погружаюсь в нее. Взяв ее подбородок пальцами, я безмолвно умоляю ее снова посмотреть на меня. У меня словно кружится голова от чувства, которое наполняет мою грудь и переполняет все мое тело, когда она это делает.
Мягкие губы Оливии встречают мой подбородок, следуют вверх по моей
челюсти, пока не находят уголок моего рта.— Мое сердце никогда не было таким счастливым, как сейчас.
Нежно срываются с языка ее слова, и я отдаю все, что у меня есть женщине, для которой бьется мое сердце.
ГЛАВА 30
МЕДВЕДЯ ЛУЧШЕ ТОЖЕ НЕ ЗЛИТЬ
Интересно, что больше всего «понравится» Оливии, когда я забью гол в ее честь? Очевидно, что хитрое подмигивание в ее сторону, но она выбрала меня, так что она должна смириться с тем, что выбрала яркую личность. Я все делаю с особым шармом на публике, а не в тени.
Кроме Оливии, по очевидным причинам. С ней я в тени. Хотя мне бы хотелось по-особенному разделать ее…
Подхватив свободную шайбу, я увожу ее от бортиков, сканируя места за скамейкой команды в поисках Оливии. Ее пальто лежит на сиденье рядом с пальто Кары, так что я знаю, что они уже здесь.
— Ходят слухи, что ты купил своей девушке печь, — Эммет прижимает меня к бортам и отбирает у меня шайбу, закручивая и отбивая ее в сторону ничего не подозревающего Адама, чья блокирующая стойка успевает вовремя отбить ее.
Гарретт поперхнулся воздухом.
— Извини? Печь?
— В ее доме было капец как холодно, — бормочу я, вытаскивая шайбу у него между ног. Я подбрасываю ее на кончике клюшки, и Эммет отбивает ее прежде, чем я успеваю повыпендриваться.
— Совершенно новая печь, — размышляет Гарретт, потирая челюсть пальцами в перчатках. — Мы уверены, что она не использует тебя ради твоих денег? — он быстро замолкает, когда мы с Эмметом втискиваем его между нами. — Ладно, ладно! Я пошутил!
— Эй! Парни! Оставьте это для другой команды!
Я поворачиваю голову на голос Кары, когда отпускаю Гаррета, и улыбаюсь, как полный дурила, когда замечаю любопытствующий взгляд Оливии. Я пихаю Эммета по пути к скамейке запасных и перепрыгиваю через борт, шлепая перчатками по плексигласу18, когда Оливия идет по проходу. Футболка «гадюк» обтягивает тело, показывая полоску ее кожи над джинсами, а когда она убирает пальто, прежде чем сесть, в пупке сверкает маленький драгоценный камень.
— Вааа, — произношу я. — Покрутись для меня, красавица, — эта футболка ждала ее в лимузине, который я послал за ней на игру. Я знаю, что она в курсе, что я хочу увидеть надпись на спине.
Ее щеки приобретают очаровательный розовый оттенок.
— Картер.
Я улыбаюсь, крутя пальцем в воздухе. Оливия закатывает глаза и поднимает руки над головой, пакет с попкорном в одной, пиво в другой, демонстрируя самый впечатляющий зад. Я сопротивляюсь желанию прикусить костяшки пальцев только потому, что мои перчатки воняют, но, черт возьми, эти «87» и «Беккет», украшающие ее спину, делают со мной что-то немыслимое.
Я прижимаюсь козырьком к стеклу.