Чтение онлайн

В это время сцена озарилась красным светом, и из-за блестящих занавесок выскочила полуобнаженная девица в боа и завихлялась, заизвивалась, заскользила по блестящему шесту.

Она в последний раз застонала и откинулась на подушки. Он рухнул на нее всем своим потным телом и облегченно вздохнул. Он снова был с ней очень груб – от его ласк ломило тело. Но именно это ей больше всего в нем нравилось.

Он медленно приподнялся на руках и встал. Минуту посидев на краю кровати, поднялся и расслабленной

походкой пошел в туалет. Вскоре оттуда донеслось журчание. Она так и осталась лежать, запрокинув голову и раздвинув колени.

Вскоре он вернулся, лег рядом с ней и раскурил две сигареты. Одну он вставил ей между губ, другой затянулся.

– Ну, что, эротичка, понравилось тебе? – насмешливо спросил он, выдыхая дым и потягиваясь своим большим телом.

Она ничего не ответила и томно перевернулась на живот. Он стал гладить ее по шелковистой спине, а она сладко улыбалась ему в ответ. Потом она обняла его широкий торс и положила голову ему на живот.

– Милый, – мурлыкала она. – Ты такой большой... такой сильный... настоящий мужчина! Мне с тобой хорошо...

– Со мной? – смеялся он. – А как же твой возлюбленный анестезиолог? Ты, говорят, за него замуж выходишь?

– Ой, ну Сережа! Одно другому не мешает. К тому же нужно же мне иметь возможность родить. Ты же не хочешь воспитывать своего ребенка. – Она подняла глаза и заглянула ему в лицо снизу вверх.

– Зачем тебе ребенок? Родишь, станешь толстая, и твои замечательные грудки станут похожи на уши спаниеля. – Он, смеясь, похлопал ее по ягодицам. – К тому же вскоре ты станешь некрасивая, и я не смогу трахать тебя.

Его рука скользнула ей между ног. Она застонала и закрыла глаза.

– Милый, ты не хочешь посмотреть на своего отпрыска? Он будет такой красивый...

– Нет, не хочу. Давай мы тебя почистим, пока не поздно, давай? – ласково спросил он, продолжая ласкать ее тело.

– Как хочешь, – равнодушно сказала она, не открывая глаз.

Они немного помолчали.

– Ты подумала о моем предложении? – наконец спросил он.

– Подумала, – отозвалась она сонным голосом.

– Ну и?

– Знаешь, это даже прикольно. Во мне даже какой-то азарт проснулся – смогу я охмурить нашего мямлю или страх перед его мегерой совершенно лишил его мужских инстинктов? – Она приподнялась и стала закручивать свои длинные волосы на затылке.

Затем повернулась к своему партнеру, который полулежал на подушках и смотрел на нее сквозь прикрытые веки. Лицо ее вдруг приняло строгое и холодное выражение.

– Сколько денег ты хочешь просить у него и сколько я получу в случае успеха? – спросила она, пристально глядя на него.

– Я же тебе уже говорил: сумма остается прежней, а тебе причитается пятьдесят процентов. – Он снова рассмеялся. – Нравится мне твоя алчность! Но эта страсть тебя выгодно отличает от всех знакомых мне женщин.

Он притянул ее к себе и затушил сигарету. Она уперлась руками и спросила:

– Начинаем завтра?

– Да, да, – шептал он, и в его голосе снова слышалось вожделение.

– Хорошо, – ответила она и высвободилась из его объятий.

– Останься, – потянулся он рукой за ее ускользающим от него телом. – Еще разок.

– Не могу, – холодно ответила она, натягивая трусики. – Меня ждут.

Они

спустились вслед за Пихтиным в подвал, на ходу перешептываясь. Говорить в полный голос почему-то не хотелось. В подвале было так же темно и мрачно, как и во всех остальных помещениях этого ужасного здания. Только эта мрачность усугублялась торжественностью момента. Если подобные моменты можно назвать торжественными.

В конце коридора они увидели странное сооружение, которое можно было сравнить со стенным шкафчиком радиоэлектронщика с многочисленными ящичками под полупроводники, только увеличенным в десятки раз. Эти многочисленные ящички занимали всю стену. Сооружение было сделано из металла, уже начинающего ржаветь.

– Это что? – шепотом спросил я у Чехова.

Тот не успел мне ответить, так как стоящий к нам спиной Пихтин проговорил:

– Это – стена урн. У нас как-то не прижилось, а в католических странах многих так и хоронят. Мне она досталась вместе с этим крематорием.

Он сделал несколько шагов к стене и стал медленно двигаться вдоль нее, дотрагиваясь пальцами до некоторых ящичков и бесшумно шевеля губами. Дошел до самого конца ряда и присел на корточки, склонив набок голову. Мы тоже медленно подошли и остановились в двух шагах от него.

– Вот здесь, – указал он на ящики.

После этого он повернулся к нам и выжидающе уставился на Чехова. Тот кашлянул и спросил:

– Значит, вы хотите сказать, что здесь хранится пепел тех несчастных, которых вам привезли?...

Заведующий медленно кивнул головой.

– Вот, Ладыгин, куда будут приходить родственники покойных. По-модному, по-европейски. А что, голубчик, кроме этого, ничего не осталось? Одежды там, обуви?

– В общем, на них было в основном казенное белье. В нем и жгли. Только у одного... Я одежду сжег, а то, что в карманах – оставил. Для родственников, если они объявятся.

Чехов оживился:

– Так-так-так! А что ж там в карманах было интересного?

– Да ничего интересного.

Пихтин пожал плечами и стал с усилием выдвигать один из ящиков стоящего тут же стола. Вытащил жестянку и вытряхнул ее содержимое на стол. Я разочарованно вздохнул: это были расческа и носовой платок. Чехов же довольно потирал руки:

– Предъявите, так сказать, предметы мужского туалета. Документы, деньги и ценные вещи храните в несгораемом шкафу. – Он снова коротко хохотнул, совершенно не обращая внимания на близость покоящихся здесь людей. – А знаете, Пихтин, я бы на месте ваших клиентов просто бы вас расстрелял из пистолета в упор. Что ж вы, негодяй, деньги с людей берете, а сами всяческие улики храните в коробке из-под печенья?

Пихтин промолчал.

– Ну, кому-то не повезло, – констатировал Чехов и засунул предметы в пакетик, запечатав его нажатием пальца.

После этого он пошел к выходу. Мы поспешили за ним.

Поднявшись наверх, Чехов повернулся к заведующему и сказал:

– В общем, так. Вы помогли следствию, и за это вам – большое спасибо. Пока – я повторяю, пока – мы вас арестовывать не будем. Однако вы должны дать мне подписку о невыезде. К тому же вы просто обязаны сообщать мне о каждом следующем посещении ваших сообщников. Причем немедленно!