Домовой
Шрифт:
Прочь полетели шапка, шарф и пуховик. Приглушила свет, развязала пояс своего синего платья и бросила на кресло. Распустила волосы, вытащив из них все шпильки с невидимками. Задорные рыжие кудряшки упали мне на плечи.
Убрала со стола, оставив только две одноразовых тарелки и соль. Последний кусочек торта был торжественно назначен на роль хлеба. Если у других жених приходит на хлеб и соль, то уж на сладенькое точно поведется! Что еще? Ах да! Нужен столовый прибор – пластиковые ложки, пожалуй, подойдут. А вот ножи и вилки нужно убрать. Не то, говорят, явившийся жених ими и зарежет.
Ага, заколет пластиковой вилкой!
Установила маленькое зеркало против зеркала Власты, зажгла по бокам свечи и, выключив свет, села в кресло. Уставилась в зеркальный коридор, не забыв торжественно произнести: «Ряженый, суженый, приходи ужинать!».
Ветер за окном в ответ на мои слова взвыл еще громче. И вдруг окно за моей спиной с грохотом распахнулось. В комнату ворвался сонм легких снежинок, что долетая до меня таяли на коже. Словно пытались привести меня в чувство.
Но я все смотрела в мрачный зеркальный коридор, боясь отвести взгляд. Потому что в темной глубине что-то шевельнулось.
Спустя пару мгновений почувствовала, как по коже пробегает озноб и тело немеет от ужаса: по коридору бесконечно повторяющихся зеркал ко мне шла фигура в темном одеянии. Лицо скрывала тень капюшона.
О телосложении судить было тоже тяжело. Потому что прямо из зеркала в комнату вдруг повалил густой влажный туман.
Открыла рот в немом крике, но из моего горла не вылетело ни звука.
И тут меня пронзила мысль, после которой от ужаса чуть не потеряла сознание: я не чертила обережной круг!
Я должна была провести вокруг себя линию горящей свечой, ножом или другим железным предметом. Но ведь можно еще положить зеркало и все исчезнет, так?
Нужно только его перевернуть отражающей поверхностью к столу и все будет кончено!
Пальцы не хотели слушаться, но мне все же удалось уронить зеркало на стол. Коридор отражений исчез, но не темная фигура!
– Настоящая ведьма! Наконец-то! – довольно прохрипел голос из тьмы капюшона. Ко мне, прямо сквозь стекло, тянулась бледная рука с черными, слегка загнутыми, как у зверя, когтями. Я, наконец, смогла завизжать.
Схватив за вырез платья, создание в черном рвануло меня к себе. И я, издав еще один вопль, пролетела сквозь серебристую гладь зеркала.
Помню, как сквозь густой туман, волокли по черному мраморному полу. А потом милосердная тьма беспамятства накрыла мой разум.
ГЛАВА 2
Радгар
Если Кот мог говорить он бы сказал, что я придурок.
Предположим, так оно и есть. Потому что просрасть все свое имущество и титул ради юбки мог только идиот.
Я это понимаю. Он это понимает.
Итог – я тот самый идиот.
Вот уже двести лет своего заточения анализирую причинно-следственную связь своих злоключений.
Сначала я винил себя.
Потом брата.
И, где-то на сто двадцать втором году, до меня снизошло озарение:
Все зло от женщин!
Мой всемогущий папаша кесарь Дахор свято чтит традиции патриархата в нашем государстве, а на деле получается, что миром правят бабы. Что во дворце кесаря, что здесь в тишине и глуши Полесья.
Жадные, лживые и лицемерные создания!
Это тоже
понял не сразу. Только когда попал к карге Варге в услужение. Злобная старая ведьма та еще затейница на каверзы…была…Именно поэтому сегодня я целый лень радуюсь тому, что никто не выедает мне мозг, а Кот нервно косится в мою сторону, вероятно, думая, что я совсем сбрендил.
Во дворе всегда много работы. Дрова поколоть. За ведьмиными гусями помет с порога соскрести. Злобные, наглые твари. Не знаю, для чего их старуха держала, но теперь-то я их быстро оприходую на наваристую похлебку.
Гуси, словно почуяв, что я задумал недоброе, бочком-бочком, шустро перебирая лапами, помчали прятаться.
Я в ответ только злобно оскалился. Ничего, пожрать захотят – приползут как миленькие. А там их казан поджидает. Зря я, что ли его полдня от копоти драил? Все же Варга была жуткая свинья. Упокой бездна ее мерзопакостную сущность!
– Мяу, – Кот горестно покачал головой и постучал лапой по голове.
Не по моей, разумеется.
– Что? – пожал плечами в ответ, – У нас сегодня праздник! Сейчас разграбим старухин подвал, пойдем в гости к Федоту, а потом можно и станцевать на старухиной могиле. Не хочешь? Значит, нам больше достанется!
Кот снова картинно закатил глаза, повернулся задницей ко мне и, распушив полосатый хвост, вальяжно пошел в сторону деревни.
Мол, не больно-то и надо было.
По кошкам поперся зараза такая…
Как я дожил до того, что завидую коту?
Долго ли умеючи, особенно, когда по глупости и молодости все мозги в штаны опускаются.
То ли от досады, то ли от работы потянуло левое плечо и печать, как-то по-особенному зачесалась.
После смерти Варги внутри теплилась надежда, что печать спадет и освободит меня, но…ничего собственно не изменилось. Я так же привязан к этому месту, к этому дому. С той лишь разницей, что теперь нет смердящей сумасшедшей хозяйки. Последнее наверняка не надолго. Служба магического контроля быстро вычислит оставшийся без надзора участок и направит сюда на службу другую ведьму. Мне остается только надеяться, что она будет не хуже Варги. Хотя, казалось бы, куда уж хуже-то?
Собственные мысли вызывают раздражение.
Я быстро мою руки в кадке с водой и перед тем, как смыть пот с лица, вглядываюсь в свое отражение.
Да…Радгар…
Как ты дожил до такой жизни, что побухать в свое удовольствие с презренным низшим для тебя в радость стало?
Этот вопрос я задаю себе почти постоянно с того дня, как меня заточили в глухом Полесье, словно в тюрьме. Посадили могущественного демона на цепь, будто собаку.
Временами я слишком много думаю, о своей унизительной участи домового, напитывая себя яростью, злобой и придумывая изощренные планы мести, после того, как смогу освободиться.
Мой старший брат Велес далеко не тот простодушный дурак, каким периодически прикидывается. Когда они с отцом и еще двумя десятками магов накладывали печать, он подсуетился, чтобы она продержалась не одно тысячелетие. Надеется, что к этому сроку я вконец выживу из ума, и демоническая сущность развеется в бездну.
Пока еще если убрать смысл не пострадает прошло двести лет. Я не сломался, в своем уме и здравой памяти. И понимание, что от смерти меня отделяет еще восемьсот мучительных лет, заставляет быстрее шевелить мозгами в поисках выхода.