Чтение онлайн

— Спасибо, — прошептала я, не в силах вымолвить больше.

— Не за что, — он отвел взгляд, но я видела, как напряглись его скулы. — Я также хотел лично убедиться, что вы… обустроились.

Мы смотрели друг на друга в тишине гостиной. Официальные роли были отыграны. Между нами снова повисло то самое напряжение, знакомое и мучительное.

— Я нашел кое-что сегодня, — сказала я, чтобы разрядить обстановку, и показала ему папку с исследованиями Лукана.

Он быстро пролистал ее, и его лицо стало мрачным.

— Это… исчерпывающе. Это окончательно хоронит любые попытки защиты сослаться на невменяемость.

Спасибо.

— Всегда к вашим услугам, гражданин следователь, — сказала я с легкой улыбкой.

Он нахмурился.

— Думаю, при нынешних обстоятельствах вы можете называть меня Каленом.

— Как скажете… Кален.

Его имя на моих устах прозвучало как вызов. Как приглашение.

Он задержался еще на час. Мы говорили о деле, о поместье, о городе. Мы избегали личных тем, но они витали в воздухе, невысказанные и оттого еще более острые.

Когда он собрался уходить, на пороге он обернулся.

— Дело Лукана скоро будет закрыто. Его ждет суд Ковена. А потом… потом у меня появится немного свободного времени.

— И что вы планируете делать с этим временем? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он улыбнулся. Это была редкая, настоящая улыбка, которая на мгновение согрела его строгие черты.

— Еще не решил. Возможно, нанесу визит новой главе дома аль Морсов. Убежден, что ей потребуется компетентный советник по вопросам безопасности. И не только.

Он не стал ждать ответа, развернулся и ушел. Я осталась стоять с подвеской в руке и с новым, трепетным чувством надежды в груди. Буря, казалось, утихала. И в наступающей тишине начало прорисовываться будущее. И его контуры мне нравились.

В поместье пришло официальное приглашение от лорд-мэра Стальграда. Традиционный весенний прием в честь открытия навигации. Для меня, как для новой главы одного из знатных домов, мое присутствие было не просто жестом вежливости, а необходимостью — демонстрацией того, что род аль Морсов по-прежнему силен и принимает активное участие в жизни города.

Добсон, получив приглашение, почти что просиял.

— Это прекрасная возможность, леди Мариэлла, — сказал он, водя пальцем по золоченому бордюру. — Вам следует предстать во всем блеске. Это укрепит ваши позиции и развеет последние сомнения.

«Последние сомнения» — это были те самые взгляды, что я ловила на себе в городе: смесь любопытства, жалости и недоверия. Беглая дочь, ставшая наследницей. Мне предстояло доказать, что я не просто случайная выигравшая в лотерее судьбы, а законная хозяйка своего положения.

Мы с горничной отправились в Стальград на день. Не в скромную карету, а в фамильном экипаже с гербом. Первый визит — в ателье модистки, чьими услугами когда-то пользовалась моя матерь. Мадам Жозефина, худая, как щепка, женщина с иголками в подушечке на запястье, осмотрела меня с ног до головы с профессиональным безразличием.

— Платье должно говорить о статусе, но не кричать о богатстве, — заключила она, заставляя меня крутиться перед зеркалом. — Классический крой. Бархат. Шелк. И… — ее взгляд задержался на моих глазах, — …цвет, подчеркивающий вашу индивидуальность. Не пастельный, как у юных

дебютанток. Что-то глубокое. Изумрудный. Или насыщенный сапфировый.

Я выбрала сапфировый. В память о подвеске, что теперь снова лежала в моей шкатулке. Пока портнихи снимали мерки и я примеряла образцы тканей, я чувствовала себя странно. Это была не я — не Мария Погребенкина в простом платье, не Мариэлла-трактирщица в заношенном фартуке. В отражении зеркала на меня смотрела незнакомая женщина с собранными в элегантную прическу волосами и прямой спиной. Леди аль Морс.

Следующей остановкой был ювелир. Я не стала выбирать что-то вычурное. Простые серебряные серьги с небольшими, но безупречно чистыми бриллиантами и тонкая нить жемчуга. Сдержанно. Элегантно. Уверенно.

Вечером, вернувшись в поместье, я разложила покупки в своей гардеробной. Бархат переливался в свете ламп, шелк шелестел. Я провела рукой по гладкой, прохладной ткани. Это был не просто наряд. Это была броня. Доспехи, в которых мне предстояло выйти на поле битвы под названием «светское общество».

Накануне приема я стояла перед зеркалом в готовом наряде. Платье цвета ночного неба сидело безупречно, подчеркивая талию и плечи. Жемчуг отливал мягким блеском на шее. Я смотрела на свое отражение и не видела в нем ни растерянной девушки, ни затравленной беглянки. Я видела женщину, прошедшую через огонь и воду, нашедшую в себе силы принять свое прошлое и построить будущее.

Завтра мне предстояло войти в бальный зал резиденции лорд-мэра. Одной. Как глава дома. Но я больше не боялась. Потому что знала — каким бы трудным ни был этот путь, я выбрала его сама. И у меня было всё, чтобы пройти по нему с гордо поднятой головой. Даже если единственный человек, чье одобрение по-настоящему имело для меня значение, будет наблюдать за мной со стороны, делая вид, что мы едва знакомы.

Карета с гербом аль Морсов плавно подкатила к сияющему огнями особняку лорд-мэра. Из окон доносились звуки оркестра и сдержанный гул голосов. Сердце бешено колотилось, но я выпрямила спину, взяла в руки веер и сделала глубокий вдох. «Ты леди аль Морс», — напомнила я себе, прежде чем слуга распахнул дверцу.

Когда я переступила порог бального зала, на мгновение воцарилась тишина. Десятки пар глаз уставились на меня. Я чувствовала на себе взгляды — любопытные, оценивающие, восхищенные, завистливые. Потом оркестр вновь заиграл, и гул голосов возобновился, но теперь в нем явно звучало мое имя.

Я двигалась сквозь толпу, отвечая на поклоны и кивая знакомым лицам из прошлого — тем, кто когда-то презирал беглянку, а теперь спешил засвидетельствовать свое почтение наследнице. И повсюду я видела мужские взгляды, задерживающиеся на мне дольше приличий. Я была молодой вдовой, главой богатого рода. Идеальная партия. Ловушка захлопнулась, но на этот раз я была по другую сторону решетки.

Именно в этот момент я увидела его.

Кален стоял у колонны, в стороне от общего веселья, в своем безупречном служебном мундире Ковена. Бокал с шампанским в его руке казался инородным предметом. Он смотрел на меня, и его лицо было каменной маской, но глаза… его глаза горели. В них читалось не просто удивление. Это было потрясение, смешанное с чем-то темным и горящим. Он видел меня в грязи, в крови, в простом платье трактирщицы. И теперь он смотрел на женщину в бархате и жемчугах, и это зрелище, казалось, лишило его дара речи.