Дочь реки
Шрифт:
Гроза тряхнула головой, еще сильнее комкая уже влажный от ее ладони лен.
— Зачем? — еле пискнула, ожидая ответа. И дыхание не хотело оставаться спокойным. Не хотело сердце униматься, трепыхаясь в сладостном предвкушении того, что он скажет. Может, глупо это, наивно — может, вовсе не то она услышит сейчас.
— За тем, что я люблю тебя, Лисица, — Рарог сжал ее плечи, а после лицо обхватил, словно в пух утиный закутал. Удивительно — но огрубелые от весел ладони Рарога казались сейчас мягче всего на свете. — Люблю тебя. И ему о том сказал. А еще сказал, что ты со мной остаться хочешь. И
Гроза вскинула на него взгляд. Накрыла его ладони своими и спустилась к запястьям.
— А ты поцелуй меня и узнаешь, ошибся или нет.
Рарог не стал выжидать — сразу ртом ее завладел жарко и решительно. И Гроза тут же ответила, позволяя углубить поцелуй. Принимая его полно, обхватывая и чуть покусывая его губы. Мурчать хотелось, как кошке. Тереться об него всем телом: соскучилась невыносимо. После одного короткого вечера, что закончился так страшно — соскучилась, словно женой его была уже много лет и встретила после разлуки.
— Не ошибся, — улыбаясь, выдохнул Рарог, отстраняясь на миг.
И снова прильнул — еще ненасытнее, чем прежде. Спустились его руки по спине, сомкнулись, словно обруч стальной — на талии. Гроза, кажется, только этим и держалась, иначе уже сползла бы на пол, до того ослабели колени.
Но она все ж сумела заставить себя сделать шаг назад. Еще о многом говорить нужно, а время уходит. И без того сын Драгицы шею свою подставляет под гнев княжеский тем, что Рарога сюда привел. И наставница — тоже.
— Домаслав сам мне перстень твой отдал, — находник приподнял пальцем гривну на шее. — Когда понял, что я правду говорю. Мы должны были встретиться в Волоцке и еще раз все оговорить. Да он не добрался, видишь.
— Он чувствовал, — слегка опустила голову Гроза. — Чувствовал, что у меня в душе к нему ничего нет. Что я согласилась только из-за того, что так нужно.
— Он понравился мне, — Рарог вздохнул. — Парень был хороший, за таких девицы держатся обычно. За такими живут всю жизнь и горя не знают.
— Я немного другая, — Гроза невольно улыбнулась, вновь поднимая на него взгляд. — Думаю, ты понял уже.
— Понял. А если бы не понял раньше, то сейчас — точно. Потому что ты со мной. И что пришла.
— Я помогу тебе в испытаниях, — Гроза крепко уцепилась за его локти, сжала, пытаясь передать ему весь пыл, что сейчас раскалял ее изнутри. — Они все на воде — и я помогу.
Рарог нахмурился, словно эта мысль вовсе ему не понравилась. Может, думал, что хитрость такая окажется опасной для Грозы тоже. Может, не верил, что силы она такие имеет — помочь.
— Как бы хуже не сделалось, Лисонька, — он погладил ее по волосам. — Может, не нужно? Справлюсь как-то.
— В кипяток руки сунешь? — она толкнула его в грудь. — Обваришься, а там как дальше? Ведь обе руки…
Она схватила его пальцами за изрядно отросшую в эти седмицы бороду. Так ведь и не скажешь, что лет ему совсем немного — до того дремучий стал. И остро так захотелось всегда рядом с ним быть, заботиться и отвести его от находничьей жизни. Сейчас она чувствовала в себе великие силы — уберечь его от боли, от того, чтобы залечивать ожоги многие дни после. Первый раз за последние годы она понимала, что мощь
своей крови может во благо направить. Ради любимого.— Думаешь, не поймут, что ты помогла? — снисходительно улыбнулся Рарог легонько тронул кончиком большого пальца ее нижнюю чуть выпяченную от возмущения губу.
— Не догадаются. Они не знают, что я могу.
— А ты знаешь? — голос Рарога стал чуть хриплым. Он так жадно разглядывал лицо Грозы, что мысли все разумные и нужные разбегались. Собрать бы. И понять, правда ли она сможет сделать то, что задумала.
Но ей только и оставалось, что верить в себя. Еще хорошо бы, чтобы он верил тоже.
— Не каждый день мне такое доводится делать. Но попытаться все ж лучше, чем смотреть, как ты сам себя увечишь.
— Увечный или нет, а так я буду хотя бы перед людьми чист, — бесстрастно рассудил он: видно, все решил для себя давно. — Обо мне многое говорят, и почти все — правда. Но такую неправду я тащить не стану. Мне жениться еще хотелось бы.
Гроза глаза распахнула шире, делая вид, что не понимает, о чем он. Но губы Рарога расплылись в улыбке — и она не могла не ответить. И, сама же смутившись, спрятала лицо у него на груди, втянула носом острый, но не отталкивающий запах его.
— Ты главное, вдохни поглубже, как тебя в реку бросят, — пробормотала, еще пытаясь дать наставления тому, кто нырял едва не больше нее самой.
— Вдохну. За нас двоих вдохну. А там заберу тебя. Только если ты хочешь и согласна дальше со мной идти.
— Я согласна.
Они разошлись, еще нацеловавшись до онемения губ, да не вдоволь. Пока не открылась их встреча всем — надо осторожнее быть, как ни хочется забыть о всякой осторожности. Гроза едва не птицей долетела до своей хоромины. Заглянула с опаской — никого. А боялась, признаться, что будет, словно назло, поджидать ее здесь Владивой.
Первый раз за последние дни Гроза уснула крепко и проспала беспробудно до самого утра. Поднялась сама, не дожидаясь Драгицы. И звенело все внутри от страха и нетерпения. Наставница застала ее уже умытой и одетой. Гроза боролась с короткими волосами, пытаясь снова собрать их вместе и хоть как-то сплести. Она слушала еще слабый, но нарастающий гомон во дворе. Нынче Рарога будут судить не здесь — у воды, у ровного русла Волани, мудрой матери всего, что растет и живет на ее берегах. Она не может ошибиться: не может осудить невиновного. В это хотелось верить. И Гроза вперед всех готова была бежать к месту судилища, чтобы успеть с рекой поговорить, попросить вреда никакого не чинить Рарогу — вольного или невольного.
Но она еще обратится к ней, как нужно будет — и даст Макошь мудрая, его нынче же отпустят.
Как минула утрення, на которую Гроза и не пошла — от волнения и есть-то не хотелось. И князя видеть, признаться — тоже. Да и было дело другое, более важное: вещи нужно было собрать, какие пригодятся дальше, как уйдет она наконец их Волоцка — теперь уж, может насовсем. Не первый ее это путь прочь, но может, этот окончится удачей. Теперь прятаться придется, и в Белый Дол носа не казать. Да все можно преодолеть, если вместе с тем быть, кого всем сердцем рядом с собой видеть хочется.