Дитя Зла
Шрифт:
«София… Влад… знакомые имена… — мысли вяло сменялись одна за другой. — Великий… князь? Великий князь и его супруга? Да!»
— Да. — исчезающе тихо ответил Алистер.
— Ты совершил великий подвиг! — воодушевлённо говорил Владислав. — Лес отступает! Ты даровал Славизему второй шанс, паладин.
— Милый, не торопись. — княгиня положила левую руку на голову великого князя. — Он только что очнулся.
— Конечно. Что говорят лекари?
— А что они могут говорить? У них вечно всё одно на языке, да и то пустое. Но у меня есть специальное питьё, которое оставила его спутница.
К кровати тотчас подошли слуги и приподняли паладина, великий князь лично придерживал голову.
Алистер осмотрел помещение и узнал его - покои великого князя, в которых он был совсем недавно. А это значит, что он лежит на кровати великого князя, немыслимо!
«Кому скажу — не поверят, ей–богу не поверят!» — воскликнул с радостью внутри себя паладин.
— Алистер, — княгиня вытащила пробку, — тебе нужно это выпить. Мне сказали, что это поможет.
Женщина поднесла к полуоткрытым губам горлышко сосуда и медленно начала вливать содержимое.
Рот паладина моментально наполнился малиновой сладостью, вызывая ощущение эйфории - непревзойдённый, отлично знакомый ему вкус.
Алистер с большим удовольствием проглотил содержимое до последней капли.
Слуги аккуратно опустили его на кровать и он ощутил, как сила начала приливать в его конечности. Он наконец–то почувствовал свои руки и ноги.
— Я знаю, что это. — с трудом заговорил паладин. — Дайте мне несколько минут, великий князь и княгиня.
— Конечно! — воскликнул Владислав. — Для тебя хоть сотня лет — ты это заслужил!
Алистер начинал медленно водить руками и ногами по мере того, как сила заполняла мышцы.
— Так быстро оправляешься? — на лице Софии проступило удивление. — Лекари говорили, что тебе ещё лежать и лежать.
— Госпожа, они ничего не понимают. — паладин слабо улыбнулся правой стороной лица.
— Это точно! — заметил Владислав. — Всех на плаху, бездарей.
— Не нужно на плаху, великий князь. — Алистер с трудом поднялся на локти, медленно поворачивая голову. — Они просто не знают всех секретов.
— Может, тебе ещё полежать? — княгиня взволнованно убрала руку с живота ария.
— Госпожа, я быстро прихожу в норму. — Алистер подтянул своё тело и упёрся спиной в стенку кровати, принимая сидячее положение.
— Ну а теперь можно? — великий князь посмотрел на свою супругу.
— Пожалуй, да, он выглядит… в норме. — с опаской ответила София и поднялась с кровати, уступая место великому князю. Владислав спешно занял её место, кровать под ним скрипнула.
— Ты помнишь, где ты потерял сознание?
— Ну… поляна. Большая лесная поляна с костром в центре. — всё ещё с трудом отвечал Алистер.
— Верно. Тебя нашёл Тихомир с остатками своей дружины. То, что ты там устроил навело ужас даже на матёрых воинов Славизема.
— А что я устроил?
— Ну если верить Тихомиру, то он нашёл тебя среди кровавого месива. Он сказал, что ты лежали в двух шагах от разрубленного надвое мальчика, твой клинок застрял в его тазовой кости. Но в ужас их повергло не это, а то, что всё вокруг вас было
в кровище, твой нагрудник и вовсе оказался весь красный, словно тебя окатили кровью из ведра. Недалеко от вас, возле костра они нашли ещё один труп, вернее, разорванное на две половины тело женщины с оторванной головой. Только у этого трупа не было крови, будто она вся испарилась. Также возле костра они обнаружили моего дядю Всеволода, с перерезанной глоткой, а в костре обгоревшее тело дикаря. Что ты за кровавую баню там устроил?— Я… Великий князь, это всё не я, и вы мне не поверите, если я расскажу вам.
Мужчина громко рассмеялся, по–доброму хлопая Алистера по ноге под одеялом.
— Поверю, ещё как поверю! Мне такое снилось все два месяца, что в твои рассказы я уж точно поверю. А вот дружинники Тихомира, походу, верить отказались: почти все решили оставить службу. Теперь у него нет гордых пяти сотен, которыми он без устали хорохорился да кичился.
Паладин улыбнулся, вспоминая, как Тихомир всюду совал своих дружинников.
— Тихомир храбрый воин, великий князь.
— Спорить не буду, но ты про себя–то расскажи. Тихомир рассказал, что через несколько минут, как ты вышел на поляну, её затянуло чёрным туманом, и он уже не знал где ты и что ты. Он даже кинулся в туман, чтобы найти тебя, когда покончил с напавшими дикарями. Сказал, что они с дружинниками заблудились и бродили кругами, пока — как он выразился — «этот чёртов туман» не рассеялся. В конце концов они чудом смогли выйти на эту поляну и нашли тебя уже без сознания.
— Государь, я право хотел бы рассказать, но история слишком долгая. Может, чуть позже за бочонком доброго мёда?
— Хорошо, я распоряжусь. Но есть то, что должно знать тебе уже сейчас: своим подвигом ты навсегда вписал своё имя в историю Славизема; я лично повелел отдельно указать твоё имя в летописи. Ты свергнул моего надменного и нахального дядю, ты спас меня, ты восстановил равновесие в силах природы, ты уничтожил необъяснимое зло.
— Лес не затронул столицу? — взволнованно спросил паладин, вспомнив первопричину своего подвига.
— Нет, только подвинул посад да поцарапал стены. Лес уже три дня как засыхает и увядает. У нас будет много работы, чтобы расчистить от него наши земли.
— Три дня? — на лице Алистера проступило удивление, в глазах - испуг.
— Да, три. — Владислав перевёл взгляд на свою супругу. — Ты ему не сказала?
— Нет, ты же видел в каком он был состоянии.
— Да, Алистер, три дня. Ты буквально балансировал между жизнью и смертью.
— А где моя во… — паладин запнулся и тотчас поправился. — Где моя спутница?
— Я больше не видела её с тех пор, как вы были в моих покоях. — теребя рукав, ответила София. — Кто–то из слуг сказал, что она покинула дворец ещё днём, в день лесного похода. А кувшинчик с наказом мне принёс камергер. Я даже сочла это вздором, когда он пересказал её слова, но вечером привезли тебя, и я всё поняла.
Алистер отвёл глаза в сторону, не желая, чтобы великий князь и княгиня увидели проступившую слезу.
— Всё образумится, Алистер. — поспешил утешить Владислав. — Ты спас Славизем, остальное - ерунда.