Дитя прибоя
Шрифт:
– Вы это о чём? – настороженно спросил Анкутан, всю дорогу внимательно слушавший их разговор.
– Скоро узнаешь, – загадочно усмехнулся Груд, ловко подгоняя машину к воротам, за которыми начиналась степь.
Буркнув что-то неразборчивое, десятник выскочил из машины и, быстро подойдя к полусотнику, командовавшему дежурной сменой, что-то тихо сказал. Кивнув, полусотник жестом приказал егерям открыть ворота, и Анкутан бегом вернулся к машине. Едва только ворота открылись достаточно, чтобы в проём прошла машина, Груд включил передачу и решительно погнал броневик в степь. Пара десятков метров, и мощёная камнем дорога закончилась, сменившись укатанным просёлком.
В открытое окно пахнуло пылью и ароматом разнотравья. Чуть улыбнувшись,
Бескрайняя степь покрыта пожелтевшим от жаркого солнца ковылём, а где-то за холмами полыхает зарево пожара. Картинка для очередного фильма про конец света, промелькнула мысль, и парень усмехнулся. Он давно уже стал замечать, что начинает забывать свою прошлую жизнь. Всё больше стирались в памяти реалии той, другой жизни. И всё чаще он ловил себя на том, что даже думать начинает на языке местных. Именно поэтому он старательно подпускал в свою речь словообороты, взятые из прошлого.
Размышления Лёхи были в очередной раз прерваны, но теперь, это был не ухаб, а голос сидевшего рядом егеря.
– У нас гости, – громко сообщил Анкутан, пытаясь вскинуть карабин.
– Не суетись, – остановил его Лёха и, обернувшись, крикнул в боевой отсек: – Внимание всем! У нас гости. К бою!
Такая ситуация уже отрабатывалась, так что суеты и бестолковых метаний не было. Сидевшие в кузове орки ловко защёлкали затворами пулемётов, а над крышей кабины лязгнула открывшаяся заслонка бойницы. Бросив взгляд в боковое зеркало, Лёха убедился, что идущим следом машинам сигнал о возможном нападении уже передан, и, хищно усмехнувшись, опустил половину ветрового стекла. Специальная металлическая рама разделяла стекло, позволяя сидящим в кабине вести огонь во время движения. На фоне отсветов пожара парень ясно рассмотрел несколько десятков всадников, во весь опор мчавшихся прямо на колонну.
Намерения степняков ни у кого сомнений не вызывали, так что вступать с ними в переговоры смысла не было. Подпустив всадников на расстояние уверенного выстрела, колонна разошлась в стороны веером, выстраиваясь в одну шеренгу. Наблюдая за противником, Лёха краем глаза отметил точность манёвров гномов-водителей и в очередной раз порадовался, что управляют техникой именно они. Никто другой без долгих тренировок не сумел бы действовать так чётко и слаженно.
Дистанция между машинами – два корпуса, скорость – быстро бегущего человека. Расстояние до противника примерно четыре сотни метров. Почти идеальные условия для толкового пулемётчика. В группе Лёхи других и не было. Уволенные из имперской армии орки умели действовать, как положено хорошим солдатам. Неделя тренировок и стрельб – и отделение настоящих снайперов готово. Огромный вес самих бойцов позволял им орудовать тяжёлыми пулемётами, словно учебными деревяшками. Выцелив скакавшего первым степняка, Лёха спустил курок, и над кабиной машины загрохотал пулемёт. Калибр у этого чудовища был приблизительно сорок первый, так что вес пуль и пороховой заряд соответствовали. Приоткрыв рот, чтобы не оглохнуть от грохота, Лёха не пытался больше стрелять, внимательно отслеживая результат контратаки.
Семь пулемётов просто смели отряд степняков, перемолов их в фарш вместе с лошадьми. До броневиков не доскакал ни один воин. Подъехав к побоищу, машины остановились, и бойцы высыпали на землю. Лёха требовал, чтобы из всех, с кем придётся столкнуться каравану, в живых не остался ни один. Так что орки, получившие недвусмысленный приказ, принялись быстро обыскивать тела и в случае
необходимости проводить контроль.Спустя час всё было кончено. Десяток раненых добили, а всё ценное вместе с оружием и боеприпасами собрали. Взяв из кучи трофеев одну винтовку, Лёха забрался в кузов ближайшей машины, где горел масляный фонарь, и, поднеся оружие к свету, внимательно рассмотрел клеймо. Его догадка получила подтверждение. На цевье винтовки стояло клеймо имперского склада. Очевидно, кто-то воспользовался ситуацией и, когда в войска стало поступать новое оружие, продал старые запасы степнякам, не думая о том, что это оружие может выстрелить в него.
Впрочем, Лёха вполне допускал, что этот кто-то действовал вполне осознанно, и это оружие было продано степнякам специально, чтобы развязать большую войну и под шумок сбросить с трона правящую фамилию. Но всё это пока только догадки. Искать виновных и доказывать их вину – работа Тихого барона. Перед командой Лёхи стояла другая задача.
Вздохнув, Лёха бросил винтовку в кучу трофеев и, выбравшись из броневика, отправился к своей машине. Скоро рассвет, а значит нужно уйти от границы как можно дальше.
Ближе к полудню, караван встал в низине между двух холмов. Нужно было заправить машины, перекусить и сменить водителей. Выбравшиеся из броневиков бойцы с хрустом разминались, потягиваясь и широко зевая. Ночка выдалась беспокойная. Картак тут же побежал на склон холма, чтобы связаться со своим учителем, а Лёха, на ходу жуя бутерброд из лепёшки и куска копчёного мяса, отправился к вершине соседнего холма. Нужно было хоть как-то сориентироваться на местности и осмотреться.
Груд когда-то бывал в степи с торговым караваном и знал дорогу к косой скале, но что-то не давало Лёхе покоя. Какое-то смутное беспокойство заставляло его всё время оглядываться и настороженно всматриваться в степной ковыль. Добравшись до вершины холма, Лёха выпрямился во весь рост и принялся вглядываться в степную даль. Внимание его привлекла стая падальщиков, круживших далеко в стороне от границы. Судя по количеству птиц, добычи там было много, но спуститься к ней они почему-то не решались. Или она ещё не окончательно погибла, или там есть кто-то, кого падальщики серьёзно опасались. Вопрос, кого именно хищные твари так боялись, не возникал. И так ясно. Только человек способен внушать всему живому такое опасение за собственную жизнь.
Отметив направление, Лёха ещё раз осмотрелся и не спеша отправился обратно к колонне. Машины уже заправили, и бойцы толпились около них, готовясь погрузиться в кузова. Похоже, ждали только его. Прибавив шагу, Лёха легко сбежал к подножию холма, как вдруг где-то рядом раздался дикий вопль, и земля загудела от ударов копыт.
Привычным движением выхватив из кобуры пистолет, Лёха вмиг развернулся, одновременно приседая на колено. Из-за холма стремительно вылетела кавалерийская лава и с яростным улюлюканьем понеслась на караван. Понимая, что стоять на пути этой силы глупо, Лёха выпустил две пули, краем сознания отметив, что не промахнулся, и со всех ног побежал к машинам. Несмотря на современное оружие, кочевники предпочитали действовать по старинке. Налететь, сбить с ног, зарубить или, накинув аркан, утащить за собой в степь, чтобы потом не спеша перерезать горло еле живой от такой скачки жертве.
Но у машин это сделать сложно. К тому же бойцы каравана были далеко не новичками и отлично понимали, для чего к ним несутся эти воины. На ходу бросив взгляд через плечо, Лёха понял, что не успевает добежать до машин. Длинным кувырком он укатился в сторону, надеясь только не попасть под копыта несущимся лошадям. Парню в очередной раз повезло. Он скатился в неглубокую канаву, очевидно, русло пересохшего ручья. И едва только он ушёл с линии атаки, в распадке загрохотали пулемёты. Яростные вопли атакующих сменились криками боли и испуганным ржанием лошадей. Но бойцы каравана отлично помнили свою задачу.