Дети зимы
Шрифт:
Но меньшая группа приближалась, стреляя на ходу. Эти знали свое дело.
Горилла решился на отчаянный шаг. Как бы ни был искусен лыжник с парусом, снежная лодка всегда будет иметь преимущество на очень крутом бейдвинде. Туго натянув шкот, Горилла направил лодку так круто к ветру, как только мог решиться — на курс, который должен был пересечься с курсом преследователей где-то в восьмидесяти ярдах впереди. Лодка угрожающе накренилась, почти ложась на борт.
Затем, оказавшись совсем близко от ловцов мяса, он бросился на палубу, прячась от врагов за накренившимся
Горилла услышал треск выстрелов и чмоканье пуль, рвущих тонкую фанеру, и ждал оглушающего удара пули в спину. Причудливый силуэт с парусом за плечами промелькнул вплотную к корме, возвышаясь над ним и пытаясь прицелиться из револьвера, но бьющиеся на ветру паруса мешали лыжнику. Еще несколько пуль угодили в дерево, не нанеся вреда, и в следующую секунду опасность была позади: силуэт исчез из виду. Ловцы мяса проиграли.
Через некоторое время Горилла лег на менее рискованный курс и отправился домой. В этот день было слишком опасно находиться на снежной равнине.
Луч света от лампы Морга выхватывал из темноты одну за другой пустые полки, и некоторое время он стоял без движения, пытаясь уразуметь ситуацию. Ледяной, напоминающий о внутренности склепа воздух холодил кожу, и он снова начал дрожать. Желудок, уже в течение нескольких часов лишенный живительного алкоголя, протестовал. Морг с трудом сглотнул.
Казалось невероятным, что за немногие прошедшие годы он выпил все, что здесь было. Морг так долго добывал выпивку в «Винном Приюте», что подсознательно уверовал в неиссякаемость этого источника. А в последнее время его снабжали Кокарда и Прутик, так что он не видел уменьшения запасов. Ему приносили бутылки, и когда он их приканчивал, приносили еще. Причин думать, что это не может продолжаться вечно, у Морга не было.
Потом он лежал на полу. Лампа стояла рядом. Его лицо было серым, застрявшие в бороде осколки льда горели искорками света.
— Во времена моей молодости эта деревня называлась Манатон, я думаю, говорил Старик. — Или, может быть, Бикли…
— Куда делся Морг? — спросил вдруг Прутик.
— Нынче трудно разобрать, когда осталась одна колокольня. Но очень похоже на Манатон…
— Когда я проснулась, его тут уже не было, — ответила Кокарда.
— Ты жил в этих краях? — спросил Герой. — Раньше то есть.
— Наверное, да. Трудно сказать точно…
— Ты не имеешь об этом ни малейшего понятия, — кисло заметила Кокарда. — Ни черта ты не знаешь о том, куда попал. Ты живешь в своем собственном мире. Господи, да ты же на моей памяти вообще не вылезал из колокольни!
— Правильно… Но разве не все мы теперь живем каждый в своем собственном мире? — К удивлению слушателей Старик как будто собрался вступить в дискуссию. — И не только духовно, но и физически? Когда ты в последний раз выходила наверх?
Кокарда беспокойно заерзала.
— Позже тебя, во всяком случае. И потом я каждый день спускаюсь в туннель.
— А как насчет твоего сознания? Ты только что говорила о Морге. Думала ли ты: Морга здесь нет? Или ты думала: Морг внизу, в «Винном Приюте» или в туннеле? Могла ли ты представить себе его?
— Я
просто думала, что с нами его нет, только и всего. Ну и что?Старик усмехнулся.
— Выходит, Морг исчез из твоей личной вселенной — как материально, так и мысленно. И для тебя этим все дело и кончилось…
Герой встревожился.
— Мне кажется, ему не следует долго торчать в туннеле. Он не совсем здоров. Опять орал прошлой ночью.
— Отлично, Герой, — Старик кивнул с довольным видом. Мы еще сделаем из тебя человека.
— Ну, хорошо. — Кокарда была раздражена. — О чем ты думаешь, Старик?
— О Горилле чаще всего. Что с ним происходит там, наверху, не в опасности ли он? Я очень о нем беспокоюсь… Он стал мне добрым другом. В голосе Старика появилась плаксивая нотка. Светлый промежуток кончился, и Старик был готов к очередному монологу.
На счастье, он был прерван. На лестнице появился вернувшийся Горилла. Он перепрыгнул через несколько последних перекладин и с шумом приземлился.
— Господи Иисусе… — Горилла скинул пальто и присел на корточки перед огнем, потирая руки. Высохшая на морозе кожа шуршала. — Черт знает, что за утро. — Он осмотрелся вокруг. — Где Морг?
Последовало молчание, затем Прутик ответил:
— Мы не знаем, где он. Вероятно, в туннеле.
— Что? — Горилла резко выпрямился. — Вы не искали его?
— Еще нет… Мы как раз собирались.
— Знали, что он ушел один, и не потрудились его поискать? — Выражение лица Гориллы стало зловещим. — Черт возьми…
Он опять надел пальто и направился к лестничному колодцу.
Долгое время Морг пребывал в забытьи, как бы в анабиозе. Он смутно чувствовал, что опять находится внутри колокольни. Деревянный пол грел спину, слышно было, как другие говорят о нем. Мысли текли медленно и непривычно ясно, будто кто-то очистил их от всех внешних влияний и ничто его больше не отвлекает.
Перед группой живущих в колокольне стояла цель. Морг теперь это понял; а вот определить, на чем основана эта цель, было уже сложнее. Целью группы, которой руководил Горилла, было поддержание жизни в Старике, который иначе бы умер. Все их действия были направлены на это. А зачем поддерживать бесполезное существование? На этот вопрос уже было сложнее ответить. Может быть, затем, что без этого не будет цели. Значит, должно быть что-то, на чем сосредотачиваются стремления всех, иначе не связанная общей задачей группа распадется и отдельные члены ее не выживут.
Но это еще не все. Другой причиной был сам Горилла. Условием того, что Горилла обо всех них заботился, была, в свою очередь, их забота о Старике. А без Гориллы они погибнут. Так что его слушались и помогали Старику из страха, что Горилла уйдет.
Какая жалость, что все их усилия сконцентрированы на сохранении и поддержке отжившего.
Если бы Кокарда забеременела, у них бы появилась настоящая цель.
Что будет, если Старик умрет?
Почему «Винный Приют» оказался пустым?
Почему Горилла в очередной раз спас ему жизнь, хотя его, Морга, существование для благополучия Старика несущественно?