Дети империи
Шрифт:
— Давай, малец. Ты должен сделать это, — сказал мистер Норрингтон, прикрывая рукой кровоточащую рану.
Хорив был растерян и напуган. Его глаза судорожно бегали из стороны в сторону. Ища поддержки, он обернулся на ладью. Итан, Хольт и Дункан дружно кивнули, давая понять, что выбора у утларга нет. Никто из них не видел смысла в смерти обоих. Древний вновь обернулся на своего наставника. Он не понял, как его рука поднялась в воздух. Джонатан улыбнулся и закрыл глаза, подставляя лицо последним в его жизни лучам солнца. Хорив отбросил меч в сторону.
Глава 16. Враг не всегда остается врагом
Отчетливая волна недовольства прокатилась по трибунам, превращаясь
Прозвучал рев труб, но в этот раз звук отличался от прежних. Уже подходящие к пленникам воины роя остановились и попятились назад, выходя за пределы круга. Итан и те, кто все еще оставался в ладье, замерли, опасаясь нарушить установившуюся тишину даже своим дыханием.
Прошло несколько минут, прежде чем погруженную в молчание арену огласил скрип поднимающихся врат. Первой на песок вышла женская особь, за которой, подобно тени, следовали шесть телохранителей в белых халатах. Хорив все же потянулся к мечу, но путь ему перерезала выпущенная стрела, ясно дававшая понять, что стража следит за каждым его движением.
Жители города приветствовали свою королеву радостным подобострастным ревом. Кэр не мог разглядеть черты ее лица, но ему показалось, что воздух рядом с ней немного вибрирует. Повелительница подняла зажатую в кулак руку над головой. В следующую секунду ладонь раскрылась, и по трибунам пролетел осторожный гул разочарования. Зрители явно были недовольны, но, подобно покорным детям, принимали принятое их матерью решение.
Стражники вновь приблизились к гладиаторам и, схватив их, растащили в разные стороны. Группа рабочих подбежала к ладье и начала разворачивать ее в сторону выхода с арены. На лице Грина появилась гримаса величайшей радости. В данный момент Дункану было абсолютно все равно, что послужило причиной остановки боя.
Вернувшись к своим жилищам, пленники все еще не верили в собственную удачу. Каждый из них опасался впустить в душу лживую надежду на то, что на этом их мучения подошли к концу. Через десять минут к ним присоединилась вторая группа, а через пятнадцать на носилках принесли Сварна. Утларг был похож на отбитый кусок мяса, но жизни его больше ничего не угрожало.
Хорив покорно зашивал рану на груди мистера Норрингтона, терпеливо выслушивая ругань своего учителя, не готового простить ему его поступок. Смотреть друг другу в глаза все избегали. Только штурман, будучи не в состоянии сдержать радость, заключил отступницу в свои объятия. В глазах Ингрид стояли слезы счастья.
Итану показалось, что железный и хладнокровный консул выглядит немного потерянным. Убив Тхорна, потеряв Галбэхера и Ореста, он ощутил себя невероятно одиноким и теперь рефлекторно старался держать Кару поближе к себе. Он знал, что она принадлежит ему, но испытывал чувство вины за то, что отвернулся от нее, когда гестала потеряла крылья. Его выводил из себя то неприкрытое переживание, которое она испытывала по отношению к мистеру Мерфи.
Кара же не могла совладать со своими чувствами. В отличие от Сварна, Эйдена так и не принесли к остальным. Она переживала, что он мог скончаться от полученных ран или распорядители арены добили его, потеряв надежду на спасение. Гестала боялась имперца и того взгляда, что чувствовала на себе в этот момент. Боялась того, что он может сделать с ней или с любым, в ком увидит соперника.
Поэтому, когда через три дня во двор привели Эйдена, ей пришлось надеть на лицо маску безразличия. Его вернули утром, и пленники долго не решались покинуть свои камеры, опасаясь, что стражи пришли возобновить их кошмар. Представ перед
своей жертвой, Га-либ ничуть не смутился и, оскалившись в хищной улыбке, слегка поклонился. Дуэлянт также склонил голову, давая понять, что не держит на монстра зла.Аурлиец приветственно поднял руку. Рубахи на нем не было, и товарищи впервые увидели, что весь его торс покрыт шрамами. Ее он обмотал вокруг головы, чтобы скрыть изуродовавший его лицо шрам. Все были рады его возвращению, но теперь мистер Мерфи стал другим человеком. Он был немногословен и избегал общения. Соблюдая меры приличия, он принял поздравления друзей, но при первой же возможности скрылся в своей камере и больше практически не появлялся на улице.
По ночам, дождавшись, когда консул крепко уснет, Кара покидала их убежище и тайком пробиралась к Эйдену. Она неоднократно просила его открыть лицо, но аурлиец был непреклонен. Оставив попытки, она старалась разговорами вернуть старого мистера Мерфи. Поначалу он говорил неохотно, но с каждым днем открывался своей гостье все больше и больше. Дуэлянт поведал ей о судьбе своей семьи, своем детстве и жизни в Аурлии. В ответ она рассказывала ему не только о себе, но и о своем народе и истории империи. Оба они чувствовали, что никогда прежде не были с кем-либо столь откровенны. Между тем все их беседы рано или поздно сводились к обсуждению того, что ждет их впереди.
Все с ужасом ждали наступления новой недели. Однако прошло семь дней, а за ними никто не явился. Итан уже начал думать, что сбился со счета, но остальные также подтвердили, что с последнего боя прошло не меньше семи дней. Прошло еще не меньше четырех суток, прежде чем защитный экран испарился. Пленники ожидали чего угодно, но только не того, кого им в результате пришлось увидеть. Через коридор к ним шел человек.
— Секретарь Лэвден! — изумленно вскрикнул Хорив, видевший его портрет в дворцовой галерее Ортоса.
— Я больше не пользуюсь этим именем, — мужчина с длинными белыми волосами почтительно склонил голову.
— Вендэль?! — не менее изумленный крик Ингрид заставил всех обернуться в ее сторону.
Растерянные лица узников заставили праотца улыбнуться. Итан и его товарищи с любопытством разглядывали третьего из братьев и самого любимого ученика богини Гаетейн.
— Мне жаль, что я пришел слишком поздно и вам пришлось пройти через столь ужасающие испытания для любого, кто обладает душой. Я остановил бой, как только прибыл в город. Рад видеть тебя в добром здравии, Ингрид.
— Мы теперь друзья? — возмущенно спросил мистер Норрингтон, заметив, что от удивления отступница временно потеряла дар речи.
— Уж точно не вам держать на меня обиду. Я создал вас, оберегал на протяжении всей истории вашего народа. Лишь пресловутая тяга к неизвестному нарушила ваше мирное существование вдали от забот большой земли. Да, мы воевали, но сражались честно. Я умею признавать поражение. Тем более от собственных детей.
— Если это ты остановил бой, то почему пришел к нам только сейчас? — спросил Клетис, пытаясь вспомнить все, что он знал об этом существе из имперских учебников истории.
— Фактически меня здесь тогда не было. Лишь астральная проекция. Призрак, если это слово более привычно вашему слуху. Вы, возможно, обратили внимание, что зрение местных жителей обладает некоторым преимуществом над вашим. Из всех населяющих этот мир народов только рой способен увидеть меня в той форме. Мне потребовалось время, чтобы доставить эту оболочку из плоти через пустыню, — снисходительно улыбнулся Вендэль.
Итан вспомнил, как в тот день на арене видел рядом с королевой мерцание воздуха. Должно быть, это был праотец, и тогда, возможно, он не врет. Но аурлиец не понимал, зачем тот вмешался и какое ему дело до обреченных пленников.