Дети империи
Шрифт:
Совершая один шаг за другим, он прислушивался к его дыханию. Движения под подошвой своих сапог он не ощущал. Повернувшись к Итану, он широко улыбнулся. Кэр ожидал, что именно в этот момент из-под земли вырвутся щупальца и утащат за собой их единственный шанс на спасение, но самодовольной улыбке мистера Мерфи не суждено было исчезнуть.
— Поднимаем людей. Пора двигаться дальше, — сказал Итан подошедшему Джонатану.
Многих членов отряда потребовалось долго убеждать, что покинуть убежище безопасно. Эйдену пришлось повторить свой трюк и пройти около тридцати метров, прежде чем первый моряк согласился последовать за ним. Стянув единственную лодку, они выстроились в колонну.
— Постарайтесь покрыть как можно больше участков кожи. В противном случае
Дневной переход оказался куда труднее ночного. Одежда моментально пропиталась потом, отчего грубый материал канатов быстро натирал кожу тех, кому приходилось тащить за собой лодку. Итан старался заменять людей до того, как появляющиеся раны начинали кровоточить. Легче всех испепеляющую жару переносил мистер Мерфи. Выросший в южных герцогствах организм прекрасно адаптировался к новым испытаниям.
Песок был повсюду, а жестокое солнце так и намеревалось выжечь незащищенные глаза. Кэру уже начинало казаться, что он сам на добрую часть состоит из песчинок. Было ощущение, что даже дышать приходилось песком. Судя по испытываемой тяжести в легких, в этом имелась доля истины.
На долю Эйдена выпало принятие непростых решений. Во время прохода мимо очередного скалистого плато, ему предстояло совершить тяжелый выбор, который сделать за него никто не решался. Дуэлянт словно оказался за трактирным столом, пытаясь скрасить унылый вечер азартной игрой. Правда, в этой игре ценой проигрыша было множество жизней. Оставляя позади островки безопасности, он не был уверен, что до наступления вечера на их пути появиться еще один.
Сомневаясь в том, что удача вновь будет к ним столь благосклонна, он приказал разбить лагерь еще за несколько часов до заката. Доставшаяся им в этот раз скала была куда меньше предыдущей стоянки, и членам отряда приходилось укладываться, буквально прижимаясь друг к другу. Раскаленные дневным солнцем камни были не пригодны для комфортного отдыха. Можно было получить ожог, прислонившись к ним открытой частью тела. Ночью же камень охлаждался и представлялся похожим на лед.
Будучи без сил, Итан повалился на краю и тут же уснул. Ему снилась Сирин. Древняя стояла прямо перед ним и что-то говорила, но звуки не вылетали из ее открытого рта. Глаза девушки были переполнены страхом. Аурлиец уже понял, что она повторяет одно и тоже слово, но разобрать какое был не в состоянии.
— Проснись! — Сирин схватила Кэра за плечи, и ее громкий крик разорвал тишину сна.
Распахнув глаза, он почувствовал, что его ноги что-то касается. Моментально выхватив кинжал, он воткнул его в намеревавшееся утянуть его на песок щупальце. Рядом послышался приглушенный хрип моряка, проснувшегося уже в тот момент, когда щупальце обхватило его шею. Дежуривший в это время Тхорн совершал обход по противоположной стороне скалы и не заметил неожиданного нападения.
Поднявшись по тревоге, отряд смог дать достойный отпор голодной твари. Лишь одному моряку не повезло оказаться совсем близко к краю. Он выронил меч и вцепился пальцами в скалу, в то время как обвившие его щупальца ломали кости его ног. Матрос выл от боли и постепенно поддавался напору зверя. Пальцы оставляли на камне кровавые следы, а изо рта вырвались брызги крови. Копье Га-либа прекратило мучение бедолаги за секунду до того, как щупальца исчезли в песке, прихватив с собой ноги моряка.
— Ты мог спасти его, монстр, — подбежавший Хорив толкнул Га-либа двумя руками в грудь, едва не скинув каннибала со скалы.
— Для чего? Чтобы он стал обузой? Сколько дней он протянул бы без ног в этой пустыне? Сколько человек погибло бы, тратя силы на то, чтобы бедняга мог протянуть еще пару переходов? — спокойно парировал монстр.
По рядам оставшихся в живых пробежала волна страха. Каждый из них сейчас думал о том, что будет с ним, если он вдруг тоже станет обузой, или как ему поступить, если судьба окажется жестока к тому, кто идет рядом.
— Мы никого не бросим. Даже тебя, монстр, — сказал Эйден, почувствовав охватившее отряд настроение.
—
Так или иначе, мертвый моряк еще сможет принести пользу. Я его забираю, — ответил Га-либ, выдергивая копье из трупа.Взвалив на плечо то, что осталось от аурлийца, он отошел настолько далеко, насколько это позволяли скалы. Отведать свой поздний ужин он все же решил, повернувшись лицом к товарищам несчастного. Изучая их лица, монстр думал о том, как скоро они поймут, что в ближайшем будущем каждому из них предстоит сделать сложный выбор, по результатам которого они либо останутся людьми, либо получат шанс выжить.
Глава 12. До и после
Следующим утром отряд продолжил свой путь в неизвестность. Место для стоянки теперь всегда выбирали заблаговременно и старались разбивать лагерь только на тех скалах, что находились на приличном расстоянии от земли. По указанию Эйдена после полудня они продолжали движение только при условии, что на горизонте виден еще один безжизненный оазис, способный защитить их от нападения ночных хищников.
Так проходил день за днем, и мистер Мерфи понимал, что, с учетом новых вводных, его первоначальные расчеты больше никуда не годятся. Дипломатический корпус потерял половину провизии и запасов воды. Другая половина таяла прямо на глазах. Вместо ночных переходов пришлось отдать предпочтение дневным. Да и те были сокращены из-за желания избежать дополнительного риска. Таким образом, по соображениям аурлийца, его отряд был способен преодолеть лишь треть от заранее намеченного пути.
Были и другие проблемы. Раскаленные дневным солнцем скалы отнюдь не были приветливыми хозяевами, готовыми приютить уставших путников. Прислонившись к ним открытой частью тела можно было легко получить ожог. Ночью же камень охлаждался и представлялся похожим на лед. Странники пытались уловить момент золотой середины между льдом и пламенем. В противном случае уснуть было уже невозможно.
Через неделю палящее солнце, голод и обезвоживание начали влиять на рассудок безумцев, рискнувших бросить вызов пустыне. Эйден видел это по их опустевшим взглядам. Каждый новый переход давался все тяжелее и тяжелее. Ладью с остатками припасов теперь могли тащить лишь самые выносливые. Даже одежда казалась неподъемной. Лишь воспоминания о холодных ночах заставляли путников тащить на плечах свой небольшой скарб.
В дороге им встретился высокий бархан. Совершив неимоверное общее усилие, отряд смог втащить на него ладью. Под тенью природного заграждения таился небольшой мертвый лес. Судя по всему, засох он еще много лет назад и не воспламенился лишь благодаря своему укрытию. Изнывающие от голода путники вырубили его практически полностью, чтобы иметь возможность хоть как-то согреваться по ночам.
Спустя несколько дней люди начали сдаваться. Один из моряков сошел с каменных плит, отдавая себя на растерзание щупальцам. Второй сделал большое одолжение Га-либу, бросившись на собственный меч. Итану показалось, что в этот раз он не разглядел в наблюдавших за трапезой монстра людях какого-либо отвращения. Напротив (Кэр не хотел себе в этом признаваться), но в глазах аурлийцев он увидел зависть.
К концу второй недели произошло событие, разделившее жизни каждого на «до» и «после». Приютившие путников скалы принимали в свои объятия не только людей. Множество мелкой, но, к сожалению, несъедобной живности копошилось в расщелинах каждого такого оазиса. Никто из дежуривших в тот день не обратил внимания на маленькую змею, проникшую в спящий лагерь. Проползая около одного из моряков, она коснулась его ноги, и тот, не просыпаясь, инстинктивно оттолкнул ее.
Восприняв подобное действие как акт агрессии, змея впилась клыками в голень спящего гвардейца, впрыскивая яд. Аурлиец был настолько обессилен тяжелым дневным переходом, что даже не проснулся. Открыл глаза он только спустя час. Несмотря на морозную ночь, все его тело горело так, словно двери в ад раскрылись прямо в его грудной клетке. Почувствовав в себе невероятный прилив сил, он вскочил на ноги. Оглядываясь по сторонам, моряк видел, как пламя охватило даже камень.