Десквамация
Шрифт:
В углу небольшой комнаты, свернувшись клубком, спал пес, он прятал нос в своих задних лапах, хвост поджат, дыхание глубокое и частое. Собака обычная, без определенной породы, окрас черный, только на груди выделялось крупное белое пятно, кабель тревожно вздрагивал от звуков стихии за окном. В небольшом помещении, которое служило жильём, свет не горел, углы скрывала тьма, постепенно наполняя все пространство, но ещё можно было различить скромное убранство: старый, платяной шкаф, стол, несколько стульев, кровать полуторка, помещение плохо отапливалось. Остатки дневного света заглядывали в единственное окно без занавесок и жил здесь человек, на столько одинокий, на сколько возможно себе это представить, он был высокого роста, широкий
Путь лежал на погост, где работал мужчина, охраняя покой совершенно покойных людей. Он брёл знакомым маршрутом: прошел два квартала вверх по улице старательно обходя крупные лужи, свернул на небольшую площадь, непривычно пустынную и безлюдную, миновал рынок с одинокими торговыми рядами, прошел мимо светящихся окон городской больницы и уперся в бетонный забор, дойдя до калитки пересек границу, между миром мёртвых и живых.
В сторожке было жарко натоплено, стоял стойкий запах спиртного, сменщик, сухой, дряхлый старик по имени Степан, успел изрядно выпить и долго фокусируя взгляд произнес:
– Погода дрянь, – заплетающимся языком промямлил он – и продолжил: никто не жаловался, все спят, живые не шлялись, начальство не наведывалось.
– Я смотрю, ты тоже торопишься на вечный покой? С весны трезвым не вижу.
– Я жизнь прожил и побывал уж в переделках поверь! Расхорохорился Степан, – поэтому придет время, лягу и есть кому проводить и поплакать, а тебя твой пес сожрёт, сначала пару дней потоскует, а потом за милую душу слопает. После этой шутки он громко рассмеялся, оголяя редкие зубы и вытирая выступившие слезы тонкими, грязными пальцами.
– Иди уже, подарок судьбы! Тебя ждёт дома сковородка, которой и проломят твой лысый череп, – огрызнулся мужчина.
– Странный ты Григорий, – подытожил Степан: – одинокий, злой, ну как собака ей богу, – ладно, пойду, сиди тут не скучай и про печку не забывай, а то после тебя как в склепе.
Старик постоял на крыльце, долго не решаясь выйти под дождь, повздыхал, осмотрелся и устремился в мир живых, останавливаясь на мгновение отхлебнуть из бутылки, судя по походке, путь ему предстоял не простой, извилистый и долгий…
Кладбище было крупным, хоронили на нём усопших уже больше века, на нём вся история событий в стране: эпидемии, войны, катастрофы и просто естественный процесс. У каждого своя судьба, своя прожитая жизнь с достижениями или отсутствием таковых, наполненной смыслом и яркими мгновениями или пустая и бессмысленная, всё это большая разница, только конец один и отличие лишь в цифрах, дата начала и окончания пути…
Григорий вышел на обход, так требовала инструкция, по установленному маршруту от старых захоронений к новым участкам, дело привычное, хоть и не из приятных, бродить в одиночестве вдоль могильных плит, вглядываясь в темноту и слушая тишину, вздрагивая от шорохов. Неожиданностей быть не должно, дождь не прекращается, достаточно зябко и совсем поздно. Вот и первая линия, совсем старые могилы, часть заброшенные и не ухоженные, датированы 1835 годом и позже, все обитатели давно знакомые, памятники привычные, имена прочитаны и заучены, их можно читать не глядя, лишь только выхватив взглядом силуэт холодного гранита. Из-за дождя и ветра это тихое место наполнилось звуками, то и дело заставляя фигуру человека замереть, оглядываться назад и по сторонам, пытаясь сохранить самообладание и хладнокровие, собака не реагировала и это успокаивало, хотя и бывали случаи, что «Пират», напряженно вглядываясь в пустоту лаял, он явно что-то видел, что не доступно человеческому зрению. Сейчас же он лениво брёл в след за хозяином, местами стряхивая с
себя воду. Из-за плотной посадки деревьев, погост больше напоминал лес, с той лишь разницей, что тут не водились дикие звери, забор был надежным, ворота и калитки плотно закрыты, что внушало уверенность, что других живых душ тут быть не может. Пройдя до конца линии, тропа поворачивала, можно пройти и вдоль могил, но не в такую погоду, грязи и так достаточно, хоть основные дорожки и посыпаны гравием, но идти по нему не хотелось, звук раздражал, шаркающий, а намокший еще и противно чавкающий, громкий, не совсем уместный. Главное здесь тишина и покой и это правило всегда выполняется.Путь лежал дальше по тыльной части, именно тут покоился особенный человек, традиция велела, ему откланяться и доложить, что все спокойно и ничего не произошло. На этой могиле всегда много людей, одна из самых посещаемых и почитаемых, последнее пристанище святого человека, старца Ивана Спиридоновича Митрофанова, годы жизни 1840-1918. Легенда гласила, что много светлого и хорошего он сделал для людей, вел праведный, духовный образ жизни и примером своим, своими словами и молитвами наставлял остальных, помогал при болезнях, где доктора были бессильны, всегда приходил на помощь он. Одно из свидетельств гласило: тяжело заболел человек, безнадежно, с каждым днём жизненная энергия иссякала, лекарства не помогали, лежал он и не вставал уже, а только молился, подготавливаясь к своему главному, последнему путешествию в жизни. Увидел старец сон, что страдает человек от боли и безнадежности, что нужен он ему и пробудившись в тот же день отправился в путь, шёл пешком, точно зная куда и зачем идёт и утром третьего дня, постучал в ту самую дверь. Пустили его родственники, наслышаны были об этом человеке, вселил он в них надежду, сказал: – молиться будем мы с больным всю ночь, останемся только вдвоём, а на остальное воля божья, отмолим – будет жить и уйдет хворь, а нет, на утро призовёт его господь. Так и поступили, говорили они с Иваном, об ошибках жизненных и грехах, был человек честен с ним и открыт, ночь молились, а с рассветом старец ушёл, очень удивились близкие больного, что утро он встречал на крыльце, хоть и не вставал с кровати последнее время, а лицо больше не выражало боль и страдания, он улыбался прекрасному утру своего выздоровления.
Вот и Григорий подошёл к этому камню, поклонился как заведено и сказал: – Иван Спиридонович, моё почтение! Всё спокойно у нас, к южной окраине иду, новые захоронения были за минувший день, все пожилые, в свой срок. И вновь поклонившись направился дальше и при очередных обходах он вновь подойдет к этой могиле и снова скажет эти слова, слова почитания, уважения и особого отношения, так как верит, что именно он и есть хранитель погоста. Дальше у церкви, всё священнослужители покоятся, ещё одна обязанность, зайти в церковь, открыть её и проверить чтобы свечки не горели, иконы на местах, многие из них достаточно редкие и могут заинтересовать определённых людей. Смотритель перекрестился, открыл навесной замок и вошел, осветил фонариком алтарь, пересчитал образы святых, все были на своих законных местах, абсолютная тишина и темнота, лишь слышны удары редких капель дождя по металлу снаружи, ничего подозрительного, все как и положено – спокойно, закрыв плотно входную дверь, вновь перекрестился и поклонился. Григорий был старый служака, армия приучила его к порядку, к своим обязанностям он относился добросовестно, другие отбывали номер, напившись для смелости или от скуки, спали в сторожке, позабыв о ночных обходах и не видя в них особого смысла, что и влекло всякого рода хищения с погоста, конечно покойников не воровали, но пропажи икон, церковной утвари случались, не редки были и исчезновения металлических оград и вандализм, но эти происшествия не меняли образа жизни ночных сторожей, одному за такой территорией не усмотреть, даже пытаться не стоит и это сильный аргумент, для ленивых работников.
Конец ознакомительного фрагмента.