Чтение онлайн

— А мы ей записку на вахте оставим. Чтобы она знала, где нас искать, — сообразил Ромка.

Он достал из сумки тетрадку, вырвал листок, нашел ручку и большими корявыми буквами написал: «Катька, мы у Марины Владимировны дома».

Дежурная — другая женщина, не Таисия Андреевна, — положила записку под стекло и пообещала передать.

По дороге Ромка рассказывал, какому чудовищному риску он себя подвергал, отыскивая клад среди реквизита, и подпрыгивал от нетерпения: ему хотелось как можно скорее извлечь из горшка золотые монеты.

Марина привела брата с сестрой к себе на кухню. Там она расстелила на полу газету, достала из стола большой нож, и Ромка принялся выковыривать из горшка сухую землю. Вскоре на газете образовалась большая черная куча с прожилками корешков когда-то жившего здесь цветка.

— Вот хорошо! — обрадовалась Марина. — Теперь я наконец смогу свой кактус пересадить. А то все времени нет за землей сходить.

Ромка продолжал сосредоточенно трудиться. Пыхтя, как Лешкин Дик, собирающийся на прогулку, он вычистил почти всю землю, и нож звякнул обо что-то металлическое.

— Кажется, есть, — жутко волнуясь, хрипло прошептал он.

Марина наклонилась, Лешка присела на корточки. Обе заглянули в горшок и увидели вставленную в него консервную банку.

— А где же клад?

— Наверное, под банкой.

Поскольку горшок сужался книзу, то под дном банки еще оставалось некоторое пространство. Ромка поддел банку ножом — она не поддалась.

— Как бы ее извлечь? Чем вскрыть?

Лешка потрогала дно банки пальцем.

— Наверное, консервным ножом. Марина, у тебя есть консервный нож?

Девушка порылась в столе.

— Вот, возьмите.

Потея от напряжения, Ромка принялся вспарывать жесть. Послед долгих и продолжительных усилий искореженная банка была извлечена на свет. Под ней тоже оказалась земля, только более светлая, так как была смешана с песком.

Ромка вытряс землю, оглядел горшок со всех сторон, недоуменно потряс его, потом достал из сумки металлоискатель, надел наушники и провел щупом по глиняной плошке. Металлоискатель молчал. Дала о себе знать лишь консервная банка.

Он в растерянности поднял голову.

— И как же быть?

— А никак, — ответила Марина. — Утрату горшка театр переживет. Я так думаю, что цветок в реквизиторскую принесла наша уборщица, тетя Галя. Видно, сначала он рос у нее в консервной банке, а потом она решила создать ему условия получше и пересадила вместе с банкой в этот самый горшок. Но Игорь его, разумеется, не поливал, остальные тоже забывали. Словом, не повезло цветку.

— Я не про цветок спрашиваю. Я про клад. Куда, по-вашему, Антон мог его девать, если его в горшке нет? И куда он, кстати, пошел после репетиции?

— Не знаю, домой, скорее всего. А может быть, еще в театре находится. Когда я уходила, многие актеры еще там оставались. Сборы за границу — дело непростое.

В подтверждение своих слов Марина ушла в комнату и извлекла из шкафа большую дорожную сумку.

— Лешка, что же делать? — запричитал Ромка. — А давай в театр вернемся и еще где-нибудь клад поищем.

— Где и как?

— Я не знаю. Значит, надо Антона найти, может быть, даже домой к нему съездить. Так и

сказать: «Мы все про тебя знаем, отдавай клад, а то хуже будет». Иначе, скажем, к главрежу пойдем и все про тебя расскажем. И тебя за границу не пустят. Вы же сами это предлагали. Надо только Катьку с диктофоном дождаться, чтобы он понял, что опознан по голосу, и не смог отвертеться. Кстати, почему ее до сих пор нет? Сто раз уже должна была обернуться. Надо ей позвонить, чтоб скорее шла.

Он подошел к телефону и по Лешкиной подсказке набрал Катькин номер. Абонент оказался недоступен.

— Странно. У нее телефон работал?

— Работал, — ответила Лешка. — Она его вчера зарядила.

— Тогда почему она не отвечает?

— Может быть, забыла включить?

— Хотите чаю? — спросила Марина.

Ромка покачал головой.

— Нет, спасибо, мы сейчас уйдем, только Катьку дождемся. Запропала куда-то.

— Быть может, в магазин пошла для Серафимы Ивановны? — предположила Лешка. — Я ее об этом просила.

— И застряла в магазине? И телефон сломался?

Лешка обратилась к хозяйке.

— А нельзя ли позвонить на вахту и спросить, брала ли Катька записку?

Марина молча набрала номер служебной проходной.

— Добрый день, Клавдия Митрофановна. Там у вас под стеклом записка лежала… Да, для Кати. Что? Лежит еще? Извините. Да нет, нет, когда она придет, вы ей ее передайте, пожалуйста. Или попросите мне домой позвонить. Срочно.

— Записка лежит, — опустив трубку, повторила марина.

Лешка посмотрела на часы, и жуткая тревога заполнила ее душу.

— Куда ж она подевалась? Уже два часа прошло. Даже больше. Пока ждали конца репетиции, пока сюда шли, пока горшок ковыряли. Ее надо искать.

Она посмотрела на брата в надежде, что он ее успокоит, и Ромка предположил:

— Может быть, с бабушкой Симой снова что-то случилось, и Катька не может от нее отойти? А о телефоне забыла.

— Тогда пошли к ней, больше ничего не остается.

Брат с сестрой мигом оделись. Марина со встревоженным лицом проводила их до двери.

— Если Катька к вам придет, пусть она нас подождет, — попросил ее Ромка.

Задыхаясь от холодного ветра, Ромка с Лешкой примчались к знакомому домику.

— Катька у вас? — не поздоровавшись, выкрикнул Ромка, лишь только Серафима Ивановна, здоровая и невредимая, открыла им дверь.

— Катюша была, но ушла.

— Давно ушла?

— Порядком. А в чем дело?

— И куда ж она пошла? — не ответив на вопрос, продолжал Ромка.

— В театр. Вы же там ее ждали?

— Мы для нее там записку оставили, а сами пошли к Марине, — сказала Лешка. — Но она к ней не пришла.

Ромка ее перебил.

— А голос она вам предъявляла? Новый, на диктофон записанный? Вы его узнали, да?

Ни он, ни Лешка ничуть не сомневались, что старушка кивнет в ответ и скажет, что слышала голос того самого Саши, и вдруг она, как и в прошлый раз, виновато покачала головой.

— Нет, не узнала. И этот не похож. У меня даже сомнений никаких не было. У этого он какой-то густой, а у того мягкий был. Совсем другой голос.