Цветы к сентябрю
Шрифт:
Перед крыльцом она остановилась и обернулась. Задумчиво глядя на окружающий её безрадостный пейзаж, она тихо произнесла:
– Бедный Ник…. Ты так и не научился жить по-другому. Ты так и не захотел понять, что происходит вокруг. Ты так и остался частичкой этого нелепого бесцветного мира.
По бледным, не накрашенным губам скользнула нервная усмешка. Встряхнув пышными, золотистыми волосами, словно отгоняя непрошеное видение, она ещё раз тяжело вздохнула и потянула входную дверь на себя.
Внутри Дома царил полумрак. Серая пыль, которую, казалось, не протирали несколько лет, покрывала стены
Осторожно дотронувшись до неоштукатуренной кирпичной кладки, она поднесла палец к глазам и брезгливо поморщилась.
– Ты бы мог прибраться… – задумчиво произнесла она. – Впрочем, о чем это я? Ты всегда думал только о себе….
Потерев между собой подушечки пальцев и убедившись, что грязь исчезла, она неторопливо двинулась по коридору.
– Ничего здесь не изменилось, – прошептала она. – Тогда пусть все остаётся на своих местах. И остаётся… навсегда.
Коридор привёл её к полуоткрытой двери в гостиную. На мгновение, замешкавшись на пороге, она решительно кивнула головой и заглянула внутрь.
В комнате за столом сидел человек.
Мужчина.
Казалось, он спал – его большая, начинающая седеть голова, безмятежно покоилась на вытянутых руках.
Она опустила голову и часто заморгала.
– Ник… – тихонько позвала она.
Сидевший за столом не отреагировал. Она легонько постучала по дверному косяку.
– Ник! Ты спишь?..
Тишина. Она постучала сильнее.
– Ник! Проснись же! Я приехала за тобой!
Увы! Голова сидящего даже не изменила положения. Она улыбнулась.
– Мне жаль, что так получилось, – произнесла она сдавленным голосом и осторожно перешагнула порог гостиной.
Грациозно прошествовав к длинному, стоящему в центре комнаты столу, она двинулась вдоль него, аккуратно ведя пальчиком по поверхности.
– Фу! – её хорошенький носик наморщился. – Как много пыли! И как всё-таки я люблю грязь!
Подойдя к Николасу, она с отвращением вытерла палец о рукав его спортивной куртки.
– Тебе, наверное, нравится так жить, – медленно, выделяя каждое слово, произнесла она. – Ты провёл здесь почти месяц и даже не соизволил навести порядок. Нет, Ник, ты неисправим.
Она ещё немного постояла, словно размышляла о чём-то, потом медленно запустила пальцы в его шевелюру.
– Знаешь… – её взгляд мечтательно взметнулся вверх, – а ведь когда-то я действительно любила тебя. Хотя, вполне возможно, что сейчас мне это лишь кажется. Понимаешь, я давно хотела тебе об этом сказать, но как-то не решалась. И вот теперь я хочу это сделать. В первый и в последний раз.
Отняв руку от волос, она встала за спинкой стула.
– Знаешь, дорогой, – на последнем слове её голос предательски дрогнул, и она судорожно сглотнула. – В глубине души я всегда понимала, что ты предназначен не для меня. Дело даже не в том, что здесь повсюду пыль, и ты её не вытер. Ты можешь навести порядок, когда действительно захочешь. Причём, ещё какой…
Она дотронулась до дрожащего века правого глаза и шмыгнула носом.
– Мне всегда было жаль тебя, Ник. При всех твоих порой неожиданных выходках и резких поворотах характера, ты всегда оставался чист. Причём, именно душой. Может быть, потому что ты действительно безумно любил меня…
Она
ещё раз шмыгнула носом.– Жаль… – её голос приобрёл тусклый и бесцветный оттенок, словно огарок свечи, который стоял на столе. – Но кто жалел меня? Кто нашёл ключ к замочной скважине моей души, чтобы повернуть её механизм. Посмотреть, что делается там внутри, на самом деле? Никто. Да, собственно говоря, никто и не хотел…. И в первую очередь, ты не хотел этого сам, Ник! Все считали меня твоей вещью, красивой куклой, принадлежащей лишь тебе! Думаешь, мне было приятно притворяться верной и любящей женой и исполнять роль домохозяйки все эти годы?
Она гневно оттолкнула спинку стула, развернулась и подошла к окну.
– Нет, – вздохнула она, глядя безучастным взглядом на тяжёлое, свинцовое море. – Никто не спорит, ты – прекрасный хозяин, ты сумел обустроить нашу жизнь на сказочном уровне. Ты – верный и любящий муж, я знаю, что за все эти годы ты мне ни разу не изменил. Ты – галантный, изысканный кавалер, я сбилась со счета, сколько раз ты дарил мне цветы. Ты не жаден, я имела все, что хотела, причём мне не приходилось просить, достаточно было лишь намекнуть, и ты прекрасно угадывал моё настроение. Но ты не учёл главного. Ты не знал, нет, ты просто не хотел знать, как сильно порой, пребывая в чистоте, мне хотелось окунуться в грязь!
Она стукнула кулачком по оконной раме, отчего запотевшее стекло тонко и протяжно загудело.
– Я устала жить такой жизнью! – обернувшись, выкрикнула она. – Я устала от общества, которое меня окружало, потому что оно было чересчур культурным! И ты мне надоел со своей культурой и воспитанием! Под твоим постоянным наблюдением я и шагу не могла ступить! Ты не представляешь, как порой мне хотелось услышать от тебя грубое, бранное слово! Я специально не рассказывала тебе о своей прошлой жизни, а только изредка намекала!
Но ты не понял меня!
Она яростно разрубила воздух ребром ладони.
– Ты никогда не хотел меня понять! – из полуоткрытых губ брызнула слюна. – Потому что тебе не было дела до моей жизни! Ты не снизошёл до того, чтобы попробовать разобраться в ней! Для этого, Ник, ты был слишком интеллигентным!
Она замолчала, и в комнате повисла плотная, напряжённая тишина. Красивые губы мелко-мелко задрожали и неожиданно растянулись в узкую коварную усмешку.
– Но ты был щедр ко мне, Ник, – она снова подошла к нему и начала перебирать волосы на затылке. – Я бы раньше никогда не смогла подумать, что у меня будет то, что ты для меня приобрёл. Мои родители были довольно небогатыми людьми, но об этом сейчас, я думаю, не стоит. Конечно, я не видела с ними и десятой доли того, что увидела с тобой. Поэтому с тобой и жила.
Безусловно, я виновата.
Виновата в том, что я посягнула на ТО, ЧТО мне никогда не принадлежало.
Виновата в том, что она посягнула на ТОГО, КТО ей никогда не принадлежал.
Теперь я на какое-то время осталась одна…
Перегнувшись через плечо Николаса, она прочитала:
– Цветы к сентябрю… Хорошо, Ник, я кладу тебе эти цветы. Только не на задний двор, а прямо перед тобой.
Обогнув стол, она небрежно бросила на него букет.