Чудовище Цеплин
Шрифт:
— Нори! — громкий встревоженный голос.
Странно, это снова был отец, и он опять был чем-то недоволен. Хвостик спокойно спала и не шумела, и едва ли лениво открыла глаз, когда Баэл ворвался в вагончик.
Нора вскочила и начала лихорадочно соображать, чем провинилась на этот раз.
— Что случилось? — спросонья думалось плохо, и она надеялась, что отец прояснит ситуацию.
Но он оглядел сначала её, а потом, недоверчиво, угомонившуюся Хвостик.
— Ты в порядке? — спросил он, и, не дожидаясь очевидного ответа, сообщил: — Тодорон и Пада пропали. Их нет, хотя вечером оба ложились спать со своими семьями. И единственное, что у них было общего
Она испуганно покачала головой. Возможно, паниковать преждевременно? Но она не осмелилась сказать это Баэлу. Может быть, это просто совпадение, что не могут найти именно их двоих. Может, они отправились к гейзеру, чтобы скупаться, или сбивают пепел с брезента, или кто-то из них что-то потерял вчера в пути, а выходить в одиночку счёл неразумным? Объяснений могло быть много…
— Ты ей что-то дала? — спросил отец, подозрительно глядя на собаку. Хвостик крепко спала, наконец, успокоившись. И что ей ночью маялось? — Какой-то успокоительный отвар?
Нора покачала головой, хотя эта мысль приходила ей в голову.
— Я просто обняла её ночью, и она постепенно затихла. Думаю, она привыкает к местному воздуху.
Баэл ничего не сказал, лишь нахмурился и вышел.
Нора поднялась и переоделась в свежую одежду. Теперь ей следует быть ещё более осмотрительной, по крайней мере, до того, как объявятся Тодорон, Пада и двое из Марк-Марин.
Дополнительных увещеваний от отца не последовало, да в них не было и нужды. Ни Нора, ни младшие, не жаждали ощутить на себе недовольство Баэла, а потому добросовестно выполняли все требования по безопасности: не покидали лагерь, не уходили от семейных вагончиков без разрешения, внимательно наблюдали за всем вокруг.
Совет старейшин принял решение не двигаться с места, пока не прояснятся обстоятельства исчезновения четырех человек, трое из которых — взрослые крепкие мужчины. Старейшины раз за разом опрашивали всех, на случай, если кто-то что-то вспомнит; но Сью, жена Тодорона, могла сказать лишь, что он вышел посреди ночи справить нужду, а потом она заснула, не дождавшись его, и лишь утром обнаружила, что его нет. Пада обычно ночевал в одном вагончике с кузеном Дереком, но тот спал крепко и не слышал, когда исчез его сосед. Прошло два дня, но ни найти следов, ни выяснить что-либо так и не удалось.
На сооружённом возвышении продолжали жечь сигнальный огонь, без особой, впрочем, надежды. Прошел слух, что старейшины собираются отдать приказ продолжить путешествие, оставив пропавших позади.
Нора чувствовала себя подавленной. Она не видела причин, по которым Пада и Тодорон могли исчезнуть одновременно, хотя и понимала, почему старейшины так долго и тщательно опрашивали её обо всем, что происходило во время их небольшой прогулки. Нора вспоминала все детали — но ничто ровным счетом не вызывало подозрений. Разве что Хвостик, которая в тот день вела себя особенно беспокойно, в следующие два дня стала просто шёлковой. Нора могла за неё поручиться чем угодно, даже собственной жизнью — ведь она всю ночь провела с ней в обнимку. Но отец почему-то продолжал косо смотреть на псину, хотя и помалкивал. Всё это удручало.
На третий день Хвостик снова будто взбеленилась. Нора запаниковала, боясь, что отец привёдет в действие угрозу, но тот будто даже не замечал собаку, лишь наблюдал за всеми вокруг, мрачный, как сыч, упрямо сидящий на дубу во время урагана. На этот раз Норе удалось успокоить собаку быстрее.
А в середине следующего
дня обнаружилось, что пропала целая семья Куидс, которые формально не принадлежали к племени Цеплин, но путешествовали с ними, постепенно ассимилируя. Их вагончик был пуст, а все вещи были на местах. Будто все они встали посреди ночи и просто ушли, ничего не взяв.Люди заговорили о нечистом. О демонах, духах, прогневившихся богах… Последнее исходило большей частью от отставных военных, нанятых номадами для охраны, которые раньше воевали во имя своих богов, распространяя их влияние и славу. Однако номадам Цеплин были чужды эти суеверия. Старейшины искали причину внутри племени, и были склонны подозревать злой умысел человека, хотя было и неясно, кто может быть в этом заинтересован. Снова начались бессмысленные опросы, каждого вызывали к старейшинам по несколько раз. Были введены ночные вахты, несколько человек постоянно патрулировали лагерь, следя за порядком, и не спуская глаз с каждого, кто покидал вагончики по какой-либо причине.
А через несколько ночей Хвостик снова начала суетиться. Нора лаской и строгостью заставляла её лежать, но отец всё равно услышал. Когда он ворвался в вагончик, она не выдержала и расплакалась — разве собака в чём-то была виновата?!
— Прекрати, — прикрикнул Баэл на дочь, вытаскивая Хвостик за шкирку наружу. — Я не причиню ей вреда, даю слово.
Это прозвучало странно, особенно с учетом того, что отец выглядел весьма решительно и держал дубину и арбалет наготове, однако Нора привыкла верить слову отца. Вот только два его слова противоречили друг другу — он обещал забить Хвостик, если та будет без причины шуметь, а вот теперь пообещал не вредить ей…
Нора дрожала всем телом, вслушиваясь в звуки, доносящиеся снаружи.
— Ищи, ну же! — прикрикивал Баэл. — Покажи мне, что тебя так пугает, давай!
Хвостик металась, рычала и скулила, но, похоже, поиски не увенчались успехом. Но потом в отдалении послышался крик, и все звуки смешались: удары, рычание, крики людей и чей-то плач… Майя и Даб проснулись и испуганно прижались к Норе с двух сторон. Она и сама замерла и не смела пошевелиться, даже в окошко боялась выглянуть. Но потом звуки начали приближаться, Хвостик снаружи залаяла более отчаянно…
Нора запаниковала. Она не знала, что происходит, но если пропадают люди, наверняка что-то нехорошее. И если её собака так сердится, то, возможно, что-то угрожает Норе или её младшим… Она подскочила к большому сундуку, в котором хранились ее вещи, и распахнула его.
— Залезай, Майя, живо! Даб, ты спрячься во втором!
Дети подчинились, и, уже опуская над собой крышку, брат испуганно спросил:
— А ты?
— Исчезни! — прикрикнула Нора, озираясь в темноте. Где-то здесь должен быть набор обсидиановых клинков — часть её приданого, уцелевшего после приобретения самоходной машины. Она нашла оружие и притаилась в самом тёмном углу вагончика, готовая защищать себя и своих младших.
По звукам, доносящимся снаружи, ничего невозможно было понять. Крики, суета, надрывистый лай и рычание Хвостик, топот ног, удары… Звуки то приближались, то отдалялись… Нора потеряла счет времени, когда они, наконец, начали затихать. У входа в вагончик вдруг послышались торопливые тяжёлые шаги. Нора затаила дыхание и приготовилась к прыжку…
— Нора, Майя, Даб!
В вагончик ворвался отец, держа перед собой зажжённый факел. Потолок начал стремительно чернеть, но Баэл продолжал размахивать факелом и озираться. Наконец, он заметил Нору и стремительно шагнул к ней.