Чудовище Цеплин
Шрифт:
Её лицо потемнело, она нахмурилась и отодвинулась ещё дальше.
— Мы, кажется, выяснили это раз и навсегда, Арпи, — сухо сказала она. — Так что не будь идиотом.
Чтобы выяснить всё окончательно, он схватил её за запястье и проверил пульс — слишком частый для нормального состояния.
— Извини, — напряжённо сказал он, отдергивая руку.
Агата была голодна, и наверняка бы в этот вечер нашла себе хорошего "клиента", если бы он не отвлёк её своим появлением и разговорами. Вместо того чтобы заниматься собой, она оставалась с ним, с тем, кого считала своим другом, терпела стук его сердца, слышала зов его крови… Арпад вспомнил её взгляд и
— Извини, — повторил он, действительно раскаиваясь в своей глупости. Он не хотел её огорчать. — Спасибо за помощь, я это очень ценю. — Она кивнула, глядя куда-то в сторону. — Если я могу что-то для тебя сделать…
— Береги себя, — негромко сказала Агата, поднимаясь. Двигалась она немного резко, но все же явно держала себя под контролем. — В следующий раз иди сразу ко мне домой и жди меня. Клиентов я туда не привожу, а мои соседи либо алкоголики, либо такие же, как я, и им плевать, кто к кому приходит. Надеюсь, вскоре мы ещё увидимся.
Она выскочила из бара, Арпад рассчитался за напитки, выбежал следом, но её уже и след простыл. Он ругал себя последними словами. Агата и её природа всегда были для него больной темой, хотя с тех пор, как она изменилась, прошли годы. И если она сама успела к этому привыкнуть, для Арпада, с которым они стали общаться намного реже после её обращения, она оставалась все той же кудрявой милашкой, с которой они на пару гоняли мамонтов на Гречаной Луговине. Собственно, из-за неё он и стал охотником. Воздание по заслугам тому, кто сделал её такой, было его первым делом.
— Чёрт.
Меньше всего он хотел с ней ссориться. Но всё, что он мог сделать для неё сегодня — держаться подальше и позволить законным путём найти донора.
Арпад тяжело вздохнул и развернулся на сто восемьдесят градусов. Вечер получился мерзким. Надо бы вернуться в трактир, в котором они остановились, и просто дождаться завтрашнего утра. Они с Фирмином отправятся дальше на юг, чтобы выполнить свою работу, а с Агатой он поговорит по душам в следующий раз. Она его поймёт, ведь всегда понимала.
Вормрут покидали молча и стараясь не привлекать внимания. С востока собирались тяжёлые снежные тучи, и шансы успеть добраться до Диффоука до выпадения снега стремительно уменьшались. Дальше прямого тракта нет, придётся либо выискивать тропы через лес либо следовать неторопливыми торговыми дорогами. Но если они будут двигаться в прежнем темпе и нигде не задержатся, то будут на месте в середине третьего дня.
Едва они дошли до городских ворот, Фирмин вдруг замер, как вкопанный, и покосился на Арпада. Тот сразу понял, что хочет сказать брат: Агата где-то рядом. А раз она здесь, значит, хочет поговорить. Арпад внимательно наблюдал за Фирмином, пока тот прислушивался к ощущениям, разыскивая источник запаха. Через несколько секунд едва заметным жестом он указал куда-то вправо. Арпад проследил за его взглядом и кивнул.
Агата ждала его в неприметной нише между домами. Лицо её было умиротворённым и немного сонным — значит, нашла всё-таки своего «клиента».
— Извини за вчерашнее, — сказал Арпад вместо приветствия. — Я на нервах и плохо соображаю.
— Проехали, — Агата тряхнула головой и отвела взгляд. — Я кое-что вспомнила, что может тебя заинтересовать.
Арпад облегчённо выдохнул. Вчерашний инцидент ничего не изменил в их отношениях, как и всегда, впрочем. Это было одно из многих качеств, за которые он любил Агату — отходчивость.
— В Доуне есть девчонка, которая, возможно, сможет
рассказать тебе больше о Месарош, если ты разговоришь её. Эва Галь формально числится в клане, но по факту одиночка. Она много лет была их миньоном, но не была привязана к одному гемофилу, а… пошла по рукам, если ты меня понимаешь. Такие миньоны не бывают счастливы, Эву такое положение тоже не устраивало, но она была слишком слаба, чтобы отказаться от своей зависимости. Пару лет назад она заразилась, но ей удалось достаточно долго это скрывать, чтобы процесс обращения нельзя было остановить. Она зарегистрировалась, так и не назвав своего старшего, сдала гильдии образец крови и ушла из клана. Она недолюбливает Месарош, но с некоторыми из них поддерживает связь.Арпад напряжённо задумался. Доун находился чуть в стороне от дороги в Диффоук. Если они решат наведаться к Эве, они потеряют минимум день, и не факт, что встреча с ней окажется полезной.
— Не говори ей, что ты из охотников, вашего брата она тоже недолюбливает. Представься наёмником, Игараси вполне могут себе это позволить.
Арпад кивнул. Лично он знал только одного гемофила — точнее, гемофилшу — которая добровольно сотрудничала с охотниками. Точнее, с одним конкретным охотником — с ним.
— Интересно, как она сумела скрыть заражение? — задумчиво спросил он. — Для этого ей нужно было, как минимум, месяц не попадать под их нюх. Или же кто-то неофициально поддержал её.
— Что неудивительно, если ею питался то один, то другой, — заметила Агата. — Не только люди теряют голову и бдительность во время кормления.
Арпад невесело усмехнулся, обнял Агату за плечи и взъерошил аккуратно уложенные волосы.
— Только твоя голова всегда при тебе, детка, — сказал он.
Агата засмеялась и шутливо ткнула его под ребра. Это было знаком окончательного примирения, и, теперь уже с легким сердцем, Арпад собрался продолжить путь.
— Береги себя, Агги, — сказал он на прощание. — Наведаюсь к тебе на обратном пути.
Фирмина он догнал быстро. Восточный ветер сменился северным и пронизывал до костей, но дул им в спину, облегчая движение. Отойдя от города на почтительное расстояние, Фирмин снова обратился. Арпад подобрал его балахон и поехал по дороге на Диффоук. В Доун они наведаются в случае острой необходимости, а пока надо просто добраться до места, где в последний раз видели Тои и Мато, и сориентироваться. Пока что ситуация выглядела так, словно Месарош и Тои Игараси не поделили какое-то имущество Цеплин.
Если бы несчастье с номадами произошло на территории Ахаонга, то имущество, потерявшее хозяев, перешло бы муниципалитету или протекторату. Но там, в пустыне, оно стали наградой тому, кто первый до него доберётся. При условии, конечно, что племя действительно сгинуло. Другое дело, что загадочные обстоятельства исчезновения Цеплин делали их наследие зловеще-непривлекательным, да и найти их последнюю стоянку было не так-то просто. Огненные реки то появлялись, то исчезали; тот, кто рисковал углубиться в пустыню, не мог быть уверен, что сможет вернуться тем же путем. Только Цеплин, изучившие вулканические земли вдоль и поперёк, могли предсказать, сколько осталось времени до извержения, и будет ли почва под ногами достаточно прочной. Остальные же не рисковали уходить далеко от населённых пунктов. Поэтому и поиски свернулись так быстро — если Цеплин потерпели поражение от вулканов, куда уж обычным людям! Странно, что Месарош рискнули полезть в пустыню. Должно быть, они действительно были в нужде, раз решились на это.