Чистилище
Шрифт:
Ещё по пути в бункер Вера гадала, знает ли начсот о цели вызова в Штаб. До этого он всегда сам получал задания и сообщал о них подчинённым следователям. Поэтому Вера резонно предполагала о том, что очередное задание имеет какую-то чрезвычайную государственную важность. Но то, что она услышала, привело её в замешательство.
– Шестой следователь, насколько я знаю, вы в достаточной мере владеете историей Муоса?
– начал начсот.
Вера промолчала.
– Шестой следователь, вы помните, что Республика образовалась в результате Великой Революции, объединившей Америку, Центр, Партизан, Нейтральную и часть дальних поселений, а также отвоёванные у ленточников территории. Но помните ли вы, что явилось началом Великой Революции?
– Начсот, восстание одного из поселений Америки, распространившееся на весь этот клан.
– Шестой следователь, а что явилось поводом к восстанию?
– Начсот, убийство Президента Америки одним из пришлых, которого называли Дехтером.
–
Начсот, закончив свой монотонный доклад, свёл свои руки в замок за спиной и с безразличием уставился в пол. Генерал Дайнеко снова взял на себя неприятную роль докладчика:
– Это был заряд, спрятанный Президентом на станции Октябрьская. Атомная бомба, привезённая им с военной базы, на которой американцы дислоцировались до начала экспансии в Муос. Ты, капитан, понимаешь, что такое атомная бомба? Стоит ли объяснять, что обнаружение и изъятие заряда было засекречено. Очень немногие узнали об его существовании, я имею в виду – немногие из тех, кто ещё жив.
Дайнеко многозначительно посмотрел на Веру, сделав ударение на последней фразе. С недовольством констатировав, что его угроза-предупреждение на Веру не произвела никакого впечатления, генерал дал слово четвёртому человеку, находившемся в этом кабинете – члену Учёного Совета, которого Вера помнила ещё по Университету. Старый физик Варнас похоже косил под Эйнштейна: такие же длинноватые редкие волосы, зачёсанные назад и пышные усы. Только всё этого у него было ярко рыжего цвета, отчего сходство с кумиром было весьма отдалённым, да и бесполезным, потому что мало кто из живущих в Муосе знал, кто такой Эйнштейн, а ещё меньше видели его фото. И всё-таки Вера входила в это меньшинство.
Было слова «Варнас» именем, фамилией, кличкой или псевдонимом – никто не знал, потому что учёный от студентов требовал, чтобы его называли не иначе, как Член Учёного Совета. Высокомерие профессора объяснялось той отраслью науки, которой он занимался: электро-физика и энергетика являлись полусекретными, почти сакральными знаниями в Муосе, в которые посвящались немногие. По большому счёту даже обычные электрики стали замкнутым профессиональным кланом, на которых полудикие поселенцы смотрели как на полубогов, способных творить чудеса в виде загорания лампочек и приведение в движение электрических механизмов. Ядро этого клана составляли работники геотермальной электространции, место нахождение которой было совершенно секретной информацией. И на верхушке этой иерархии гордо стоял профессор Варнас, курировавший в Учёном Совете энергетические вопросы и по статусу имевший право открывать ногой дверь в любом кабине Инспектората.
Однако теперь Варнаса было трудно узнать. Военные, пожалуй, единственная каста, которую он всё-таки побаивался. И как-раз перед ними ему предстояло выступить не в качестве всеведущего научного докладчика, а отчитываться о чудовищном происшествии, косвенным виновником которого он был. Дрожащим голосом он поведал, обращаясь почему-то только к Вере:
– Капитан, мне сообщили, что вы достаточно образованы, не смотря … э-э-э… на тот род деятельности, которым занимаетесь. Так вот, я надеюсь, вы в общих чертах представляете, что могло бы случиться если, скажем, этот Славински привёл бы в действие заряд… Собственно в таком случае можно говорить о конце существования мира под названием Муос. Но, слава Богу, этого не случилось и заряд был извлечен с Октябрьской и перемещён в… э-э-э… один из научных бункеров. Не удивляйтесь, этому. Исследование взрывного устройства – это отнюдь не праздный научный интерес. Мы исследовали возможность использования заряда в энергетических целях… Вы даже не представляете, какая энергия скрыта в том ящике. Будь наши исследования удачны, мы бы могли вести речь об открытии второй электростанции, по мощности не уступающей геотермальной, которая была
бы работоспособной в течении нескольких десятилетий… Но так бывает в науке: мы убедились, что пока наши возможности слишком скромны, чтобы осуществить такой крупномасштабный проект. Работы по исследованию заряда недавно были свёрнуты и, чтобы освободить лабораторию от такого опасного груза, было решено заряд переместить на неопределённый срок в один из глубоких заброшенных неиспользуемых бункеров за пределами населённой части Муоса… Но за день до даты прихода военных с целью сопровождения обоза, на бункер напали, весь персонал и охрана были уничтожены, а заряд пропал… Вот, собственно, и всё.– Нет, не всё – рявкнул генерал.
– Вы забыли упомянуть о том, кого мы не нашли среди трупов. Полковник, напомните профессору.
Без особого энтузиазма начсот сообщил:
– На начальной стадии к расследованию подключился Первый Следователь. Учитывая, что среди убитых членов персонала лаборатории не был найден только труп начальника лаборатории Якубовича, в качестве основной отрабатывалась версия об его соучастии в нападении. В пользу этого свидетельствовал тот факт, что обе двери лаборатории не были взломаны, а именно открыты изнутри. Он же был единственным, кому сообщалась дата прихода конвоя для отправки груза - остальной персонал этого не знал. Но самое важное теперь не это. Важно то, что нападение совершили чистильщики. Причём в захвате участвовало очень много людей, я думаю, что для этого объединились все или почти все разрозненные группы чистильщиков. Не смотря на то, что дверь была открыта изнутри, данные осмотра свидетельствуют об отчаянном сопротивлении охраны и персонала лаборатории. Трупы своих чистильщики унесли с места боя, однако нам удалось найти место их захоронения. В результате эксгумации достоверно установлено, что это были именно чистильщики – на это указывают давние термические клейма в лобной области каждого из них. Кроме того, две научные сотрудницы, очевидно не участвовавшие в сопротивлении и поэтому взятые в плен, стали жертвами ритуального убийства – их трупы найдены в лаборатории. Это пока вся информация…
Сообщение о чистильщиках, о которых Вера почти не слышала с тех самых пор, как осталась сиротой, всколыхнуло запрятанную где-то глубоко внутри неё память о страшном зле, зле не абстрактном, не внешнем, а непосредственно коснувшемся её, унесшем тех, кто был частью её. Чистильщики начинали казаться уже чем-то нереальным, чуть ли не результатом неправильного и преувеличенного восприятия детской психикой каких-то обыденных событий, повлекших гибель или естественную смерть её семьи. Но нет: всё было так, как ей помнится. И это зло никуда не делось, оно жило совсем рядом, на окраине Муоса, просто до поры оно не вставало на её пути. Потревоженная память готова была взорваться беспорядочной круговертью тяжёлых болезненных воспоминаний и трансформироваться в приступ ярости и гнева. Этого Вера не могла допустить в столь важный момент: она получала задание, а значит должна была трезво мыслить и всё чётко запоминать. Тем более по поведению присутствовавших она чувствовала, что должна получить об этом задании больше информации, чем ей готовы сообщить, а это потребует максимального напряжения интеллекта. Усилием воли она погасила в себе так и не успевшую захлестнуть сознание волну эмоций.
– Зачем им бомба? – задала Вера вопрос, ответ на который знала и сама.
– Бомба им нужна, - невозмутимо ответил Верин начальник, - чтобы в раз решить то, чем они занимаются и собирались заниматься долгие годы – уничтожить всё население Муоса. Тогда их маниакальный план будет притворён в жизнь.
– Но ведь вы говорили, что прибор, с помощью которого бомба приводилась в действие, был уничтожен. Разве бомба и после этого опасна?
– В том то и дело, - ответил учёный, - что помимо дистанционной схемы приведения в действие заряда, существует ещё и локальная схема. Правда, мы позаботились о безопасности, изъяв из схемы одну важную деталь, без которой взрыв невозможен…
– Зато тот человек, который знает о существовании и принципе действия этой детали, теперь подался в чистильщики, и я думаю целыми днями только тем и занимается, чтобы создать её аналог, - прогремел генерал.
– Вы имеете в виду упомянутого начальника лаборатории Якубовича? И сколько ему потребуется времени, чтобы эту деталь собрать? – спросила Вера у Варнаса.
– Ну-у-у… в отсутствии лабораторных возможностей… я не думаю… - начал жалобно Варнас, но был резко прерван громоподобным криком Дайнеко:
– Короче, профессор, называй минимальный срок, за который этот твой гениальный маньяк может собрать эту чёртову деталь. Ты, мать твою, понимаешь, что будет, если твои благоприятные прогнозы окажутся ошибочными, и мы окажемся слишком нерасторопными? Я, бля, тебе обещаю: ещё до того, как накроется весь Муос, я твою старую умную жопу лично вытащу на Поверхность, где ты вспомнишь, как это тебе удалось назначить сектанта начальником самой опасной лаборатории в Муосе!
Начсот слегка поморщился от самоуверенности генерала, грозившего казнью, которую в исполнение имели право приводить только следователи. Но крик командующего окончательно сломал Варнаса, выветрив из него всякое желание выскользнуть невредимым из этой ситуации. Он как-то обмяк и отрешённо промямлил: