Чистилище
Шрифт:
Это задание Вере не нравилось всё больше и больше. Единственным положительным моментом в нём было то, что в этой экспедиции была Джессика. Времени поговорить у них не было, да и их окружение к этому не располагало. И всё же встретившись глазами с мулаткой, Вера едва сдержала радостное удивление; Джессика же не собиралась ничего сдерживать и во все свои тридцать два зуба улыбнулась своей бывшей пациентке. Если бы Вере сообщили, что эта начинающая эскулапка напросилась идти в заражённое поселение сама, она этому бы совсем не удивилась.
Кроме учёной тётки и Джессики, которым предстояло обследовать заражённых и оказать им помощь, с ними шли два инженера
Коридор, ведущий к главному входу в Ботаники, был преграждён тремя герметично натянутыми прорезиненными льняными тряпками-перепонками. Для того, чтобы попасть за перепонку, они должны были приподнять нижний её край, прижатый к полу тяжёлой металлической арматурой, а поверх ещё замазанный мокрой глиной. Между первой и второй перепонками они одели скафандры. Офицер-армеец и мужчина в сером одеянии, по-видимому медик, их внимательно осмотрели со всех сторон, а потом провели по стыкам скафандров кисточкой, которую макали в ведро с тягучей серой массой – каким-то антисептиком, очень вонючим, судя по тому, как кривились они оба. Между второй и третьей перепонкой их встретил усиленный наряд вооружённых армейцев с толстыми повязками, которые закрывали их рты и носы. За третей – у самой металлической двери в бункер они увидели ещё несколько солдат в скафандрах. Пол и стены здесь были мокрыми, скафандры армейцев – тоже. Всё здесь регулярно и тщательно заливалось антисептической жидкостью.
После того, как все оказались по эту сторону перепонки, армейцы тщательно закрыли лаз, замазали его стыки глиной. Один из солдат, по-видимому старший наряда, обратился к Вере, видя в её руках офицерский арбалет:
– Приготовьтесь к бою, могут попереть – было уже такое. Чуть что - стрелять на поражение.
Вера кивком отдала команду, её люди взвели арбалеты. Тоже сделали и двое армейцев. Остальные солдаты привели в действие два больших баллона с поршнями. Двое армейцев стали качать поршни, двое взяли в руки идущие от них шланги, направив распылители к двери.
Офицер открыл толстую дверь – неокрашенную, с мощными засовами и герметичными зажимами, со следами свежей сварки. За ней была ещё одна дверь – старая, с облезлой краской, вмятинами и царапинами. Похоже, наружная дверь была смонтирована совсем недавно, уже после объявления карантина – эту дверь можно было открыть только снаружи. Со шлангов в дверной проём брызнули две распылённые струи какой-то обеззараживающей жидкости. Командир, стоя в этом облаке, постучал прикладом арбалета в дверь. Оттуда послышался полный надежды взволнованный женский голос:
– Кто там? Кто?
Офицер громко, но бесстрастно, ответил:
– К вам пришла медицинская помощь, как вам и обещали. Но чтобы не получилось как в тот раз, дверь отмыкаете, но не открываете – мы сами её откроем. Отходите на десять шагов назад и ждёте там, пока к вам не войдут врачи. Кто-нибудь рванёт к двери – сразу стреляем. С врачами будут военные – убры. Во всём слушаете их – им приказано убивать всех, кто без разрешение попытается приблизиться или сделать что-то не так. Вам понятно?
– Да-да! Всё понятно! Я открываю
дверь и мы отходим.Лязгнуло запорное устройство. Офицер ещё раз повернулся и сообщил:
– Входите очень быстро, чтобы дверь была открыта как можно меньшее время. Чтобы выйти, стукните три раза по три с короткими промежутками. Вас я тоже предупреждаю – если кто-то будет ранен или допустит повреждение в скафандре – можете даже не выходить, оставайтесь там. Всё, я открываю дверь: военные вперёд, врачи и прочие – за ними.
Офицер открыл дверь, быстро заглянул вовнутрь и убедился, что поселенцы отошли достаточно далеко, а потом отошёл, оставив проход пустым. Его солдаты ещё сильнее стали давить на поршни, от чего струи распыляемой жидкости создали сплошную туманную завесу в дверном проёме. Вера, в след за своими людьми почти вбежала в помещение. Буквально через секунду за ними захлопнулась дверь.
Поселение Ботаники располагалось в бывшем подземном служебном помещении Минского Ботанического сада. Когда-то оно использовалось, как хранилище для семян, саженцев, проведения каких-то ботанических исследований – собственно это и дало название поселению. Поселение Ботаники было относительно не большим, но многолюдным. До нашествия ленточников оно не имело статуса самостоятельного поселения, входило в юрисдикцию станции Академия Наук, с которым соединялось прямым подземным коридором. Ботанический сад, очищенный от экзотических деревьев и кустарников, превратился в плодородное поле, способным прокормить почти семь десятков Ботаников. После изгнания ленточников поселение Ботаники заселили переселенцы, которых из-за естественного прироста и плановой миграции становилось всё больше. Сюда же на постоянно прикомандировали двух учёных из Университета для проведения исследований по выведению новых сортов картофеля, льна и других культур.
Вера всматривалась в этих перепуганных людей, носивших заношенные повязки сомнительной стерильности и эффективности, но видимых признаков какой-либо болезни Вера у них не заметила.
– Администратор жив?
– спросила профессор.
– Пока жив, - ответил один из мужчин.
– Но вряд ли вы захотите с ним общаться.
– Понятно – заражён. А кто здесь за старшего?
– Аня! Ты?
– выступила вперёд высокая женщина в очках, вымученно улыбаясь и всматриваясь в стеклянное забрало скафандра профессора. – Я надеялась, что сюда пришлют именно тебя, подруга.
Женщина неуверенно сделала шаг вперёд. Профессор её резко одёрнула:
– Тамара, оставайся на месте. Не шагу вперёд. Обниматься мы с тобой не будем. Тебе, как биологу, должно быть понятно, почему. Но помощь мне твоя, конечно, будет нужна.
Тамара растерялась, услышав ледяной тон своей подруги, и как бы оправдываясь, с нескрываемой обидой сообщила:
– Анна, я здесь не сидела, сложа руки. С Виктором, пока он не…, мы работали по изучению этого. Но у нас нет нужных приборов, расходников…
– Да уж, работали они… Вот она ваша работа – повылазила вся наружу… Наделали… - недовольно забурчали Ботаники, сдерживая свои эмоции в присутствии посторонних и к тому же вооружённых людей, не оставляя сомнений в том, кого они винят в своих бедах. Царапины на лице Тамары, подпухшие от слёз глаза и загнанный взгляд говорили о том же.
– Ладно, начинаем работать! Я бы предпочла, чтобы нам не мешали, – властно сообщила профессор, повернувшись в пол-оборота к Вере и дав тем самым понять, что ей пора действовать, - А ты, Тамара, иди со мной.