Чистилище
Шрифт:
Мы нами покорённую Вселенную узрим»
Вера присмотревшись к певунье и узнала её. Это Инга, родившаяся слепой, с бирюзовыми глазами, в которых не было зрачков. У диггеров, игнорирующих Поверхность, мутации случались реже, но случались. Когда Вера покидала Ментопитомник, Инга была совсем малюткой. Теперь же, в отблеске светляков её лицо с этими неземными глазами, казалось не принадлежащим этому миру.
И обрели те древние невиданную мощь,
Но нет любви в них, только ненависть и зло.
Безумие
И вместо рая низвели на землю смерти ночь.
В угоду сатане предали мир огню,
Сгорели мириады живших в нём.
Взрыдал остаток, осознав вину свою,
В Муос они сошли тем страшным днём.
Магический голос подхватил Веру и вынес наверх и на много десятилетий назад. Обезумевшие правители и генералы, сидя в своих бункерах, отдавали чудовищные приказы. Тысячи зловещих цилиндров взмыли в небо, неся в себе смерть. Миллионы перепуганных людей метаются по городам в поисках укрытий или просто стенают от ужаса в ожидании неминуемой смерти. Гигантские вспышки озарили небосвод, превращая города и их обитателей в пыль и дым. А те, кто пережил тот смертный день, завидовали сгоревшим в ядерной вспышке. Радиация, ядерная зима и самое страшное – тысячи смертельных вирусов и мутагенных агентов, превратили отсрочившуюся кончину выживших в сплошное мучение. Лишь жалкому остатку многомиллиардного человечества, битком набившемуся в убогие подземные убежища, удалось временно укрыться от ужасов истерзанной Поверхности. Но через несколько лет большая часть этих укрытий, атакованных голодом, вирусами и безумством их обитателей, стали братскими могилами. Одним из чудом выживших поселений стал Муос. Но на этот полная трагизма баллада не закончилась.
Но и сойдя в тот день, с собою взяли зло,
И затопили кровью весь свой дом Муос.
И время страшное людей-червей пришло.
Молитвы вознесли - и дал ответ Христос.
Из ниоткуда к людям Присланный сошёл,
Собрал людей Муоса он в единый строй,
И чтоб Муос неверный новый шанс обрёл,
Повёл их смело на Последний Бой.
Певунья увлекла Веру обратно, в родной Муос. Дикие войны друг с другом и с пришедшими американцами. Потом страшное нашествие ленточников, грозившее превратить всех людей Муоса в подчинившихся червям зомби. Победа в Великом Бою, надежда первых мирных лет. А песня неслась дальше.
Но, обретя победу, Муос возвысил глас:
«Я поразил червей, ну и причём тут Бог?»
И вновь огонь любви в сердцах людей угас,
И голос совести в их душах вновь умолк.
Теперь в голосе девочки слышалась скорбь, почти рыдание. Вторивший ей хор, по прежнему повторяя каждую четвёртую строфу песни, казался шёпотом тысяч умерших исстрадавшихся душ. Мурашки пробежали по Вериной спине, комок подступил к горлу, защипало в глазах. Кто-то из ополченцев или армейцев всхлипывал.
Нарывом гнойным зло их хрупкий мир прорвёт,
Кровавый Хаос вдруг зальёт подземный дом,
И в подземелья тьма смертельная сойдёт,
Надежде места нет - лишь боль и смерть кругом.
Вера не сразу поняла, о чём поёт девочка. В голосе маленькой пророчицы было столько боли, что отчаяние навалилось на Веру многотонным грузом. Это страшное предсказание – не просто слова. Сверхъестественное пение не оставляло сомнений в достоверности слов. Это – ТО, ЧТО БУДЕТ! Вера с ужасом смотрела на ребёнка. Инга сложила ладошки одна к другой и подняла невидящие глаза к потолку. В этом слепом взгляде было что-то, дающее слабую надежду. У двух или трёх солдат началась истерика - они содрогались от плача.
Командир злобно крикнул к девочке:
– Заткнись! Заткнись, а то…
Он шёл к девочке, недвузначно выхватив из заплечных ножен меч. В тот же миг около него оказалась Вера, она, ещё не совсем отдавая отчёт своим действиям, схватила его за руку:
– Командир, остановись!
Он с недоумением посмотрел на неё. За Стрелкой стояли все четверо её воинов. Не надо было присматриваться к выражению их лиц, чтобы понять, на чьей они стороне. Командир злобно рванул руку. Как он теперь ненавидел и этих голых полудурков, и не далеко от них ушедшую, каким-то непонятным образом оказавшуюся в его отряде нарванную бабу. «С нею надо кончать! Не сейчас, конечно! Когда эта война закончится, и она станет никому не нужна! И остальные - это стадо трусов, распустивших сопли от воплей этого голого мутанта… Ладно, пусть дослушивают!»
А Вера даже не смотрела на Командира, ей было на него плевать. Она с надеждой вслушивалась в последние слова песни, которые произнесла девочка:
Идущий-По-Муосу прострёт однажды длань,
Средь дочерей Муоса выберет одну,
И выйдет Дева-Воин на большую брань,
Лишь те, кто с ней, победою закончат ту войну.
Песня закончилась, как всегда у диггеров, неожиданно и резко. Последний призыв ещё звучал в ушах слушателей, которые ещё долго будут приходить в себя.
Веру резанули слова: «Идущий По Муосу». Так себе назвал тот призрак-незнакомец, которого она встретила по пути в Ментопитомник. Неужели это совпадение? Конечно, это песня, всего лишь песня. Но то страшное пророчество, которое звучало в её словах? – неужели диггеры просто забавляют себя страхами. Когда-то в песне диггеров звучало пророчество о Присланном и оно сбылось!
Вера подошла к девочке:
– Кто тебя научил этой песне?
Девочка «посмотрела» на Веру своими глазами с бирюзовыми роговицами без зрачков и от этого взгляда Вере стало не по себе.
– Я её услышала во сне.
– Во сне? И что сразу так запомнила?
Инга кивнула.
– Это что новая Поэма Поэм? Главная песня диггеров, на подобии той, которая предсказывала приход Присланного?
– Не знаю… Зоя слышала эту песню и сказала, что эта песня – истинное пророчество, только в ней не хватает последнего куплета. Когда придёт время и песня будет дописана, мы понесём её народам Муоса…
– Зоя одобрила песню? И теперь все диггеры её?
– Ты сама это слышала, Стрела. И ты чувствуешь, что всё это – правда. И тебе страшно – я это вижу.
Было тяжело смотреть в эти глаза без зрачков, которые, казалось, действительно видели Веру насквозь. Сглотнув слюну, Вера, спросила дрожащим голосом:
– А что ещё ты «видишь»?
Она попыталась вложить в слово «видишь» насмешку, но вопрос получился каким-то надорванным.
– Я вижу на тебе много крови. Очень много крови. Которую ты уже пролила и ещё прольёшь. Но у тебя есть шанс остановиться. У всех есть шанс остановиться. Нет, исправить то, что ты натворила и ещё натворишь, нельзя. Можно просто делать хоть что-то…