Черная богиня
Шрифт:
Павел был первым, кто пришел в себя после потрясения от встречи. Ваня Ларин смотрел на Холодова, приоткрыв рот от удивления, а Алик, близкий к окончательному умопомешательству, бился лбом о прутья решетки, словно дикий зверь в неволе.
– Леха, – выдавил Савельев. – Ника все время вспоминала о тебе в последние дни. Можешь понимать дословно – в наши последние дни…
– Поэтому-то я здесь! – по-киношному героически выкрикнул Холодов. Он вжимался в стенной выступ, такой же беспомощный, как и те, попавшие в клетку. Внизу, в городе, казавшемся отсюда просто микроскопическим, поисковые группы мероитов все еще прочесывали улицу за улицей, дом за домом.
– Ах, вот почему ты здесь! – протянул Савельев с непередаваемым сарказмом. – Значит, ты прилетел из России, чтобы преподнести себя в жертву местному богу дождя? Трогательно. Ну, ты даешь, Леха. Я бы на твоем месте поискал смерти посимпатичнее. Неужели же тебе неясно, что не пройдет и часа, как тебя прикончат?! Зачем ты вообще явился в Мерое?
– А ты что, думал, что ваше исчезновение не заинтересует СМИ всех стран? Да они как с цепи сорвались, все о вас трещат без умолку! Суданская армия в шухере, весь мир с нетерпением ждет результатов поисковых мероприятий. Как обычно, ни за что, ни про что во всем обвинили террористов. И все ждут, как водится, кровавой развязки, – Холодов покосился на затаившийся внизу город. Жуть, как высоко! – Кто ж мог подумать про таких похитителей? Это ж ожившая вдруг сказка.
– Проклятая, кровавая сказка! – сказал, что сплюнул, Савельев и покосился на Веронику. Она все еще была без сознания и никто не мог ей помочь. – Даже если бы мы были просто заложниками… то кто бы заплатил выкуп за беспортошных туристов-экстремалов и одного эмчеэсовца со сдвигом в древнюю историю?
– Да никто, – зло усмехнулся Холодов. – Перед отъездом я переговорил с парочкой-другой наших думцев. Им ваше исчезновение вообще по фене! Их куда больше «ВВП» волнует. Что такое простой человек, да еще и у нас?
– Ну, ничего другого я и не ожидал, Леш. И поэтому ты решил положиться на собственные кулаки?
– Вот именно! Африку я неплохо изучил…
– Я знаю. Только здесь не просто Африка. Так что толку никакого не будет…
– Но я же нашел вас, Пашка… Это что-то да значит. Другие-то пошныряли по пустыне, и все. А я – вот он, я! Здесь!
– Прекрасно! Твое присутствие так… успокаивает, обнадеживает! – и Савельев насмешливо поклонился бывшему школьному товарищу.
– Ты считаешь меня идиотом, да, Паш?
– Я никогда не любил насквозь фальшивого американского геройства, Леш, и ты это прекрасно знаешь.
– Да.
– А еще ты знаешь, я много где побывал, много кого уже потерял, – Савельев устало привалился к решетке. – Но я никогда не планировал стать жертвой прожорливых богов в неизвестном городе-государстве, древнем, как я не знаю что. Причем здесь все бормочут о каком-то гребаном завете царей, гарантирующем вечное счастье и процветание народа! Мерое, страна без войн и преступлений… вот уже тысячи лет. Черт побери, лично мне все здесь интересно. Несмотря ни на что.
– Значит, твоя и Никина сказочная Мерое нашлась, – Холодов еще раз глянул на раскинувшийся внизу фантастический город. С гор неслись глухие удары гонга. Поисковые отряды возвращались несолоно хлебавши. Искали, но так никого и не нашли. – Твоя мечта сбылась, да, Паш?
– Более того, мы даже местную царицу-богиню видели.
– Кого?! Ну-ка, повтори!
– Ее зовут Сикиника. Удивительно красивая
женщина. Я таких и не видел никогда, честное слово. И даже разговаривает по-меройски. Прикидываешь, Леш?– М-да, с ума сойти! Мы вон его тоже учили. Лично я так и не выучил.
– А ее верховный жрец и главный хирург по совместительству Домбоно преспокойненько говорит по-английски с чисто оксфордским акцентом…
– Да не передергивай ты, – недовольно поморщился Холодов. – Лучше помоги хоть чем-нибудь Нике.
– Разве что подую на нее… До сих пор твоя невеста мужественно держалась, она вообще смелая девчонка. Но тут явился ты и подкосил ее, лишил силы.
– Пашка, – сглотнул комок в горле Алексей. – В другое время ты у меня за все схлопотал бы.
– Да я не такой уж и плохой, дружок, – глухо рассмеялся Савельев. И отвернулся, стараясь скрыть слезы. – Я должен говорить гадости, понимаешь… иначе свихнусь точно так же, как наш Шелученко. Мерзотный типчик, скажу я тебе. Да и вообще, о чем тут говорить-то? О возможности выбраться из клеток и вернуться к нашим дорогим, нормальным людям? Ты знаешь, как это сделать? Вот и я не знаю. И ты не знаешь. Давай-ка, братец, поболтаем о всякой светской ерунде, пока нас не отволокут на жертвенник, не выпотрошат грудь и не преподнесут наши сердца богу дождя. Если богу закусь понравится, мы спасем для мероитов урожай. Тогда в смерти появится хоть какой-то смысл… а то ведь миллионы умирают совершенно бессмысленно!
Савельев глянул на Веронику. Она чуть шевельнулась, руки судорожно сжались, но в себя женщина пока что так и не пришла. Слишком уж сильным оказалось потрясение.
– Ты ж у нас врач, так что тебе будет интересно. Представляешь, они здесь оперируют с помощью заряженных особой энергией ножей. Совсем бескровные операции! И мне показывали. Я был просто поражен… Да не смотри ты на меня, как на жаркое из дождевых червей… Домбоно и его врачи-жрецы растирают железные ножи руками. Невероятно, но факт…
– И ты предлагаешь нам в это поверить?! – внезапно вмешался в их разговор Ваня Ларин. Его нервы тоже окончательно сдали. – Нас тут собираются прикончить, а эти два гада беседуют друг с другом, как на каком-то научном конгрессе! Идиоты! Идиоты! Идиоты!
Эти крики вывели из летаргии и Алика Шелученко. Он вновь начал биться головой о прутья решетки и кричать:
– Помогите! Помогите!
– Да, непросто с ними, – в ужасе пробормотал Холодов. – Может, я и смогу освободить вас, если доберусь до этого Домбоно.
– Зачем ты хочешь добраться до него? Собираешься пописать на верховного жреца?
Холодов поморщился, глянул вниз и почувствовал легкое головокружение.
– А почему… почему тебе показывали операцию? – наконец спросил он.
– Ах да, – Савельев откинул со лба посеребренную ранней сединой челку. Даже в этом положении в его движениях сохранялась удивительная элегантность. – Все дело в остеоме…
– В чем? – в ужасе переспросил Холодов.
– В остеоме. Сын богини – да-да, у нее есть-таки сын, поверь, богиня у них из плоти и крови, однако об отце мальчика почему-то предпочитают ничего не говорить, – так вот, сын богини болен. Остеома. У мальчика жуткие боли, и Домбоно жутко боится, едва только подумает о его лечении. Если Мин-Ра умрет под его суперножом, мало ему не покажется! Кроме того, он прекрасно знает границы собственных возможностей. А дальше совсем уж смешно. Сын богини согласно завету его предков не имеет права покидать родной город. Ни при каких условиях. И как его лечить здесь…