Человек без сердца
Шрифт:
В груди неприятно заныло: организм предупреждал, что если человек продолжит размышлять в том же духе, то приступ паники нагрянет без промедлений. Задыхаться от ужаса Джеку совсем не хотелось. Заставил себя лечь в кровать и сосредоточиться на чем угодно, кроме болезни.
Как только представится возможность, надо будет наведаться во дворцы. Благо находятся они в ста километрах от Мюнхена. На машине — не больше полутора часов пути. Первый раз маленький Ваня ездил туда с родителями. Было ему лет одиннадцать, не больше. Всю дорогу мальчику не терпелось прибыть на место, он даже в окно не смотрел, игнорируя изумительные альпийские пейзажи.
Когда среди темно-зеленых лесистых гор появились светлые очертания замков, Ванюша едва не подпрыгнул на заднем сиденье. Уже несколько недель он грезил
Сперва отправились в замок Хоэншвангау, походивший на средневековое поместье. Скромные розоватые башенки и зубчатые стены гостеприимно выглядывали из-за хвойных верхушек. Ваня не отходил от экскурсовода ни на шаг, жадно ловя каждое его слово. Столько лет прошло, а он и сейчас мог бы процитировать целые абзацы.
В начале XIX века будущий король Максимилиан II Баварский, осматривая свои земли, обнаружил руины старой крепости, которую решил восстановить. После того как реконструкция была завершена, Хоэншвангау стал летней и охотничьей резиденцией многочисленной королевской семьи. Из окон открывается живописный вид на озера. И король с королевой, и их юные отпрыски находили здесь занятия на свой вкус. Кто-то охотился, кто-то рыбачил. А принц Людвиг любил бродить по самой красивой комнате — зале героев и рыцарей, — разглядывая картины и росписи по мотивам саг о викингах. Мальчик бредил германской мифологией и отождествлял себя с рыцарем-лебедем Лоэнгрином. Спустя годы, в восемнадцатилетнем возрасте взойдя на престол, романтичный Людвиг II приступит к созданию собственного сказочного дворца, тратя огромные деньги, накопленные королевской семьей в течение восьми столетий.
Замок Нойшванштайн, что в переводе означает «Новый лебединый утес», стал лебединой песнью очарованного короля. Людвиг II погиб, прожив в еще недостроенной резиденции всего 172 дня. К моменту его смерти была закончена отделка всего лишь одной трети помещений.
Ваню не слишком смущал тот факт, что два этих замка не имели отношения к рыцарской эпохе. Воображением природа не обделила, а в подходящих декорациях отлично мечтается. Мальчик возвращался домой уставший и довольный. После той экскурсии о замках он не вспоминал довольно долго — увлечение легендами о рыцарях быстро прошло. Но четыре года назад, нагрянув к родителям в гости, Джек внезапно захотел посетить столь понравившееся в детстве место.
Стояла вторая половина осени. Воздух был холоден, по ночам подмораживало, но деревья еще полностью не пожелтели — кое-где попадались абсолютно зеленые кроны, правда, зелень эта уже утратила летнюю яркость. Джек выехал из Мюнхена ранним утром, свернул на автобан А96 и двинулся в сторону Фюссена. Управлять машиной было приятно: рекомендованная скорость на немецких автобанах — 130 километров в час, но на отдельных участках трассы, где нет ограничительных знаков, можно разгоняться хоть до трехсот. Джек любил скорость. Гостя у родителей по две-три недели, он частенько развлекался, наматывая километры по пустым автобанам. В Москве так не погазуешь.
После поворота на деревню Хохшвангау дорога сужалась. За окном мелькали холмы и луга, сытые коровы щипали траву, там и сям высились накрытые пленкой копны скошенного сена. Иногда у обочины аккуратными грудами лежали оранжевые тыквы и полосатые кабачки, каждый желающий мог купить понравившийся овощ, кинув деньги в жестяную баночку. То и дело накрапывал дождик, отчего окружающий пейзаж приобретал дымчатую приглушенность.
Рваные белые облака низко стелились над деревьями, сквозь рыхлую пелену виднелись покрытые снегом вершины гор. В автомагнитоле звучала опера Вагнера, какая именно, Джек не придавал значения. Купил диск непосредственно перед выездом, чтобы настроиться на возвышенный лад. Именно этого композитора меланхоличный Людвиг II слушал, уединившись в сказочном замке.
Джек припарковался у небольшой церквушки у въезда в деревню. Чуть поодаль, у самого озера, находились кассы, где толпилась куча народу. Джек постоял минуту, раздумывая, стоит ли брать билет, и махнул рукой. Он не горел желанием обследовать внутренние помещения
замков, где не протолкнуться из-за тысяч туристов. Гораздо приятнее просто побродить по окрестностям, любуясь архитектурными шедеврами на расстоянии.По правую руку, минутах в десяти пешком, стоял замок Хоэншвангау. Джек поднялся по тропинке, обогнул крепостные стены и вышел на дорогу, ведущую к Нойшванштайн. Шел медленно, стараясь не обращать внимания на многочисленных туристов, спешащих на экскурсию и торопливо щелкающих фотоаппаратами. Мимо то и дело проезжали повозки, запряженные мускулистыми лошадьми, массивные подковы звонко цокали об асфальт.
Джек не помнил, о чем именно тогда думал. Скорее всего, то был один из редких моментов, когда голова свободна от отвлеченных мыслей, и все существо поглощено настоящим. От открывшихся видов перехватывало дыхание. Внизу простирались маленькие деревеньки и луга, зеркальная поверхность озер, расположившихся одно за другим, дрожала под светом тусклых осенних лучей. А чуть повыше на многие километры вокруг — черный, зеленый, желтый, багряный лес и крутые скалистые склоны.
Джек миновал обзорную площадку и вышел на узкий мост, откуда замок Нойшванштайн представал во всей красе. Ажурный металлический мостик в буквальном смысле висел над пропастью на высоте без малого сто метров, и основная часть туристов не рисковала ступить на него, поддавшись нелогичному страху. Джек пересек мостик и полез на гору, вызвав у особенно впечатлительных наблюдателей потрясенные вздохи. Подъем был крут и чрезвычайно опасен — Джеку приходилось цепляться за выступающие корни деревьев и низкие кустарники, чтобы не сорваться вниз. Один неверный шаг, и он бы разбился насмерть, рухнув на острые камни. Обычно Джек избегал неоправданного риска, но в ту минуту просто не мог остановиться. Карабкался вверх по уступам, чувствуя, как учащенно колотится сердце, а ноги наливаются тяжестью.
Когда Джек достиг вершины, упоительный восторг захлестнул его. Он сел на влажный валун, наполовину торчавший из скалы, и обвел взглядом панораму. В ущелье под мостом мерцал водопад, а белый замок на вершине горы походил скорее на плод воображения мультипликатора, нежели на творение реальных архитекторов. Темные остроконечные башенки выделялись особенно четко на фоне серо-голубого неба.
Немудрено, что Людвиг II, проживший в этом укромном уголке всю жизнь, не слишком интересовался государственными делами. В очаровательной глуши мирская суета кажется глупой и незначительной. Даже не склонный к сентиментальности Джек поддался царившему здесь волшебству и ощущал себя кем-то иным. Москва, работа в клинике, друзья и даже игра отодвинулись на задний план и померкли. С каждой секундой воспоминания о прошлой жизни тускнели, покуда совсем не исчезли. И вот уже на вершине горы стоит не психотерапевт Иван Кравцов, а герой древних легенд, хранящий в душе горькую и грустную тайну…
— Вот блин, — выругался Джек, прогоняя наваждение. — Так и свихнуться недолго.
Он огляделся, выискивая наиболее удобный путь, и стал осторожно спускаться. Часы показывали два пополудни, когда он, уставший и голодный, ввалился в уютный ресторанчик у подножия гор. Заказал тушеные овощи с сыром и местное пиво. Достал мобильный телефон. Пока с аппетитом поглощал пищу, читал в Интернете скудную информацию о жизни Людвига II.
Жизнь у «сказочного» короля была не самой знаменательной. Кроме тесной дружбы с Вагнером и строительства замка особыми достижениями Людвиг похвастаться не мог. Зато смерть его оказалась куда более необычной.
В 1886 году врачебная комиссия признала короля душевнобольным. Поводом стало его эксцентричное поведение — уединение, прогулки по ночам и огромные денежные траты. Личного осмотра врачи не проводили, свидетелей не опрашивали. Попросту объявили его недееспособным. Людвига арестовали и закрыли в замке. Спустя несколько дней король отправился с личным психиатром на прогулку по берегу озера. Вскоре их тела обнаружили в воде.
Особой тщательностью полицейское расследование не отличалось. По одной из версий, Людвиг не вынес унижения и решил утопиться, а профессор пытался ему помешать. Так или иначе, но смерть Людвига называют «самым загадочным убийством XIX века».