Чары тьмы
Шрифт:
— Боги! — прошептал Кинван.
По лицу и подбородкам Огверна бежали ручьи пота. Шатаясь, он отправился в спальню. Все слышали, как его тошнит. Младший стражник выглядел так, словно ему тоже хотелось присоединиться к толстяку.
— Пошли, ребята, — сказал Кинван излишне громко. — Вы двое, несите тело. И возьмем с собой Огверна, чтобы встретиться с их светлостью.
— Да вы что? — Огверн вернулся, дрожа от негодования. — Это так у нас относятся к честному гражданину, когда он благородно призвал стражников гвербрета?
— Попридержи язык, — прошипела Джилл. — Ради тебя самого, Огверн, тебе лучше молиться,
Огверн посмотрел на нее, содрогнулся, затем кивнул. Джилл стало дурно. Чего боялся незнакомец, если улыбался, когда решил умереть?
Мрачная маленькая процессия вошла в освещенное факелами караульное помещение, расположенное за брохом Блейна.
Кинван отправился за гвербретом, а его люди бросили застывший труп на стол и заставили Джилл и Огверна встать рядом на колени. Через несколько минут вошел Блейн с кубком меда в руке. Он бросил взгляд на труп, сделал большой глоток меда, затем выслушал отчет Кинвана.
— Очень хорошо, — сказал Блейн после того, как Кинван закончил. — А теперь, серебряный кинжал, скажи, что ты делала в центре всех этих событий?
— Работала по найму и ничего больше, ваша светлость, — Джилл колебалась. Несмотря на то, что она уважала Блейна, будучи серебряным кинжалом она, скорее, была на стороне местных воров. — Огверн сказал мне, что кто-то угрожает его жизни, и предложил серебряную монету за охрану своей персоны.
— А почему этот человек угрожал тебе? — Блейн повернулся к Огверну.
— А, ну… ваша светлость, — Огверн вытер потное лицо свободным рукавом. — Видите ли, изначальные угрозы поступили от другого человека, не от этого. Я владею частью гостиницы «Красный дракон», и тот парень клялся, что я обманул его в таверне. Поэтому я нанял Джилл, и, подумать только, этот абсолютно незнакомый мне человек, — он махнул рукой на труп, — ворвался в мои покои, заявляя, что он пришел решить вопрос с долгом.
Как и следовало ожидать, этот мутный рассказ поставил Блейна в тупик.
— Какой вопрос. С тем же долгом? — наконец уточнил гвербрет.
— Я так предполагаю, ваша светлость, — ответил Огверн. — Могу только предполагать, что этот человек — друг того человека, который утверждал, будто я обманул его.
— Ха! — Кинван фыркнул. — Скорее обокрал.
— Господин хороший! — Огверн посмотрел на него оскорбленно. — Если бы он думал, что его обокрали, то пришел бы к вам.
— Ты прав, — кивнул Блейн. — Значит, ты хочешь сказать, что тот человек, который имел к тебе претензии, все еще гуляет где-то на свободе?
— Именно так, ваша светлость. Я ужасно боюсь за себя, любимого и драгоценного. У меня есть свидетели этих угроз, ваша светлость, и все они надежные.
Блейн задумался, разглядывая серовато-синий труп.
— Да, — произнес он наконец. — Несомненно, человек, который носит при себе яд, преследует недобрые цели. Завтра мы проведем официальное слушание дела в моем зале правосудия. А пока, Огверн, ты можешь идти. Кинван, назначь стражника. Пусть стоит у его двери всю ночь. Маловер состоится завтра через два часа после полудня, поэтому, Огверн, приводи с собой своих свидетелей.
— Сделаю, ваша светлость, — Огверн встал и изобразил удивительно грациозный поклон. — Нижайше благодарю вашу светлость за то, что вы обеспечиваете безопасность простых честных жителей вашего города.
Огверн
двинулся спиной вперед, кланяясь на всем пути и стараясь побыстрее покинуть гвербрета. Джилл предполагала, что он побежит весь путь от дана.Блейн повернулся к Кинвану.
— Ну, Кинван, — сказал он. — Ты на самом деле считаешь, что толстяк — вор? Мне, черт побери, в это трудно поверить.
— Я знаю, что у вашей светлости есть сомнения, но, клянусь, когда-нибудь я поймаю его с достаточным количеством доказательств, чтобы убедить целую комнату советников.
— Когда сделаешь это, мы отрубим ему руки. Но не раньше. А теперь ты, серебряный кинжал. Я не хочу, чтобы ты выскользнула из города, как только утром откроются ворота. Кинван, мы арестуем ее.
— Но, ваша светлость, он первым бросился на меня, — заикаясь пробормотала Джилл.
— Несомненно. Однако я хочу, чтобы ты завтра присутствовала на маловере и давала показания. Послушай, девушка, я не предъявляю тебе обвинений в убийстве. Он в конце концов сам отравился. Просто я знаю, как мало значения серебряные кинжалы придают законам.
— Как пожелает ваша светлость. Я не хочу оскорбить вас, но если вы собираетесь судить меня, то я имею право пригласить кого-либо из моих родственников.
— Завтра утром состоится только слушание и ничего больше, но ты права. Если я посчитаю, что дело требует полного маловера, то мы подождем, пока ты не вызовешь кого-то из своих родственников.
— Он прибывает с караваном, ваша светлость, тем, который атаковали. Его зовут Родри Майл… То есть, я хочу сказать: Родри из Аберуина.
Кинван издал странный звук, словно подавился, но Блейн откинул голову и расхохотался.
— Ты начала говорить «Родри Майлвад», не так ли? Боги, Джилл! Он — мой двоюродный брат, сын сестры моей матери.
— Тогда не удивительно, что он так похож на вас внешне, ваша светлость.
— Именно так. Предки всех великих кланов состоят в кровном родстве между собой и подобны табуну бардекианских лошадей. Поднимайся же с пола! Совсем не так я должен относиться к жене моего двоюродного брата! Как прекрасно будет снова встретиться с Родри. Когда до меня дошли вести о его ссылке, я пришел в ярость. Райс всегда был высокомерным мерзавцем и, я знаю, он никогда меня не послушает и не станет исправлять эту ошибку. Кинван, найди для леди стул.
Стул, простой и грубый, отыскался, и Джилл села на него с благодарностью.
— Сказать по правде, ваша светлость, я вовсе не леди и к тому же не законная жена Родри, — сказала Джилл.
— Он не женился на тебе должным образом, да? Ну, я поговорю с ним об этом. А где твои пожитки? Кинван, отправь кого-нибудь за ними. Джилиан будет жить в брохе.
После того, как один из стражников убежал в гостиницу за вещами Джилл, Кинван приступил к, неприятной работе — требовалось обыскать труп. Блейн изучающе смотрел на Джилл и улыбался отеческой улыбкой. Среди господ благородного происхождения двоюродные братья обычно бывали связаны куда более тесной дружбой, чем кровные: родной брат — всегда соперник, претендующий на твои земли и влияние. «Удача сопутствует серебряному кинжалу, — сказала сама себе Джилл. — Но интересно, что обо всем этом подумает Родри?». Внезапно она так сильно пожелала, чтобы Родри оказался здесь и она могла бы броситься в, его объятия! Хорошо было бы забыть о черном двеомере…