Будь со мной
Шрифт:
– Отец, да как ты осмелился сюда прийти?
– довольно грубо обратился к старику Норман.
Аманда еще никогда не слышала, чтобы он разговаривал с кем-то так резко и неприветливо. Он подошел к старику, схватил его за плечи и начал выталкивать из комнаты.
– Я же говорил тебе, что у меня будут гости. Так что оставайся в своей комнате и не смей никому надоедать!
– С этими словами Норман вышел из гостиной, увлекая за собой старика.
Когда он вернулся, в гостиной царило напряженное молчание. Норман извинился за отца, но ему никто не ответил - все молчали, не представляя, что можно сказать в такой ситуации.
Первым заговорил Дэвид:
– Твой отец, очевидно, серьезно болен, Норман. Почему бы тебе не попытаться найти для него хороших докторов?
Однако Норман был вовсе не намерен выслушивать от кого бы то ни было, а тем более от Дэвида, слова критики. Он повернулся ко всей компании спиной и начал накрывать на стол.
– Я прекрасно знаю, что он болен. Как только я закончу работу над книгой, сразу же увезу его отсюда. И мы вместе с Амандой тоже уедем!
– резко ответил он.
При его последних словах все присутствующие обменялись многозначительными взглядами, а Дина изумленно присвистнула. Казалось, Норман и сам не ожидал, что его ответ вызовет такую реакцию. Он быстро сменил тему и начал говорить о всяких пустяках - о дождливой погоде, предстоящем ужине и прочем.
Когда они сели за стол, Джерри удалось окончательно разрядить возникшее напряжение.
– Есть идея, Норман, - сказал он.
– Ты говоришь, что пишешь книгу обо всем, что здесь когда-то произошло, да?
Норман кивнул в ответ, и Джерри продолжил:
– И вся проблема в том, что ты не знаешь, как развивались события в ту роковую ночь, так?
Норман с жаром бросился пересказывать историю, которую Аманда слышала от него уже много раз, - как его отец заподозрил мать в том, что она встречается с любовником, как он случайно застал или выследил Джулию и Брента Ларкинса у небольшого озера в глубине острова…
Потом он подробно рассказал о большой ссоре, о криках, которые слышали в ту ночь соседи, и о том, что после этого происшествия никто больше не видел ни его мать, ни Брента Ларкинса.
– Я уверен, что моя книга станет бестселлером, особенно в наших краях. Но для этого мне самому нужно понять, чем вся эта история могла окончиться, - заключил Норман.
– А ты сам веришь в то, что твоя мать могла убежать с этим Ларкинсом?
– спросил его Дэвид. Вежливый и тактичный, он не хотел причинять Норману боль, вороша прошлое.
Напротив, его приятель Джерри был слишком прям и откровенен, чтобы сначала подумать о том, как воспримут его слова окружающие, а уж потом задавать вопросы.
– Нет, ты, наверное, думаешь, что твой отец убил их обоих и схоронил трупы где-нибудь в болоте неподалеку, чтобы никто никогда не сумел их найти…
Глаза Нормана гневно сверкнули:
– Нет, я не думаю, что отец мог кого-то убить! Я не знаю, что там произошло. И сейчас изо всех сил пытаюсь найти ответ на этот вопрос! Разве не понятно?
– Ну что ж, почему бы тогда нам тебе не помочь?
– Джерри, который явно входил во вкус происходящего, завладел
– Давайте разыграем всю эту ситуацию, от начала до конца. Тогда мы сможем понять, чем же завершилась вся эта таинственная история.
– Джерри обвел глазами всех присутствующих.
– Ну, так что скажете? По крайней мере у нас будет чем заняться.
На какое- то время наступила тишина. Потом Ева пожала плечами, придвинулась ближе к Дэвиду и негромко произнесла:
– Думаю, нам будет лучше вернуться домой.
– Так, значит, я сам - «за», - сказал Джерри.
– Ты как, Норман?
Глаза Нормана оживленно блестели.
– Классная идея!
– Он посмотрел на всю компанию, почти дрожа от возбуждения.
– Я сам сыграю роль своего отца, ведь я знаю его лучше, чем кто бы то ни было. Джерри, ты будешь Брентом Ларкинсом.
– Он повернулся к Аманде: - Мэнди, ты сыграешь мою мать. Дэвид, Ева и Дина будут зрителями - они проследят за происходящим. Потом мы все это обсудим и вместе сможем прийти к окончательному выводу о том, что же здесь произошло много лет назад. Я постараюсь не упустить ни одной детали.
– Я… я не знаю, - робко отозвалась Аманда. Затея Джерри ей не слишком понравилась. Кроме того, она не понимала, как Норман может как ни в чем не бывало рассказывать малознакомым людям об исчезновении своей матери. Это была еще одна неожиданная для нее сторона его личности. Как выяснялось, она многого о нем не знала.
Ева и Дина молчали, однако Дэвид решительно возразил против такого плана. В конце концов Джерри сказал ему:
– Слушай, тебе ведь не придется ничего делать, сиди себе да смотри, вот и все. Мы хотим развлечься, поиграть, а ты хотя бы не мешай.
Раздраженный, Дэвид замолчал. Взгляд его остановился на Аманде, но она не могла понять, что он хотел ей этим сказать.
Снаружи завывал ветер, а они сидели в почти полной темноте и слушали воспоминания Нормана о его семейной трагедии.
– Завтра в пять мы начнем. Решено, будем вести себя так, как будто все происходит с нами на самом деле, - заключил он наконец.
Аманда отнюдь не была в восторге оттого, что ей предстояло сыграть Джулию Харкер, но все же решила принять участие в этой необычной инсценировке. В конце концов Джерри был прав - нужно же чем-то заняться и хоть как-то развлечься! Да и вреда от этого никому не будет.
Около одиннадцати Ева начала зевать и сказала, что хочет спать. Дина пошла вместе с ней. Норман поднялся наверх, чтобы убедиться, достаточно ли в ванных чистого белья, а Джерри ушел на кухню за пивом. Аманда и Дэвид остались вдвоем.
– Может, тебе не стоит принимать участия в этой глупой игре, Аманда?
– обратился он к ней.
– Меня, ей-богу, беспокоит, что Норман так помешан на своих семейных тайнах, да к тому же рассказывает о них всем кому не лень. Странный он какой-то!…
Как известно, Аманда терпеть не могла, когда ей дают советы и указывают, как поступать.
– Ты ведешь себя точь-в-точь как мои родители, Дэвид, - ответила она.
– Все, что я сама решаю делать, кажется тебе глупым. Норман - чудесный, тонкий и интеллигентный человек. И если наша игра хоть как-то поможет ему в работе над книгой, я буду рада сделать все, что только смогу.
Какое- то время он молча смотрел на нее, а потом рассмеялся. Его смех показался Аманде циничным, чуть ли не горьким.