Больше никогда
Шрифт:
— Я же его заберу, — тихо пообещал Андрей и обжег горячим дыханием кожу. — Или думаешь, что я позволю твоему лысому уродцу воспитывать моего ребенка?
Развернувшись, Оксана спокойно встретила его напор. Только плечом тряхнула, чтобы сбросить сеть наваждения.
— Теперь у меня один любовник, а не тысяча и один, как ты до этого орал? — вместо ответа, съязвила она.
Андрей со свистом выпустил воздух.
— Ты поняла, о чем я.
— Плевать, что ты там думаешь обо мне. Главное, что я Стаса никому не отдам. Вас, мужиков, богатых, борзых, наглых и нищих, словно церковные мыши, по стране вагон с двумя
— Посмотрим, — бросил он яростно.
— Посмотрим.
Оставшись на кухне в одиночестве, Оксана дождалась хлопка входной двери и устало прикрыла глаза. Несколько минут понадобилось, чтобы прийти в себя. Ничего ужасного не случилось. Поугрожал, поорал. Она не сомневалась, что через неделю или две ему надоест.
Потому что Андрей привык получать все сразу. Сопротивление вызывало у него бурный протест и отторжение. Надоест Стас с его выходками, быстро пропадет с радаров. Важно, чтобы сын за это время не привязался к ветреному папаше. Дети быстро оттаивали. Даже такие упертые, как ее мальчик.
— Мишки, мам! — раздался требовательный голосок из коридора.
— Сначала ужин, — отозвалась она и отлепилась от стены.
— Какой ужин, ма? У меня стресс! Тетенька в ток-шоу сказала, что он негативно влияет на развитие ребенка!
— Нет, я все-таки отключу тебе интернет. Скоро кляузничать в службы опеки начнешь по любому поводу.
— Разве с шести лет можно отправить письмо? — хитро поинтересовался Стас, просунув голову в проем.
— Нет! — гаркнула Оксана. — Быстро мыть руки и за стол.
— А я все-таки узнаю. Мало ли что…
Глава 7. Назвался груздем, лезь в кузов
— Кто тебя так?
Миша подошел к шкафчику и коснулся незаметной кнопки. Бесшумно выдвинулась панель, послышался звон стекла, затем на свет показался настоящий мини-бар. Пока старший брат старательно изучал содержимое полок, Андрей мрачно потирал пострадавшую руку.
Ярость, так и не утихшая ни на следующий день, ни на сутки после, бурлила внутри него. Из-за этого работа не ладилась и рана, казалось, заживала дольше обычного. Словно все резко встало против него. А теперь еще и брат явился к нему в офис без предупреждения, что, впрочем, неудивительно.
У Михаила Радова с понятием личных границ было так же плохо, как у семьи Канарейкиных.
«Пошел вон из моей квартиры».
Скрипнув зубами, Андрей вспомнил наглый взгляд Стаса, потом дерзкое заявление Оксаны. Она смела утверждать, что совсем не мечтала о нем все эти годы. Не ждала, не надеялась, а потом и вовсе припечатала дурацким вопросом про счастье.
Какой бред. Он счастлив. Да. Очень.
«Нет», — прошелестел в голове тонкий голосок, но Андрей от него отмахнулся.
— Щенок… Наглый, — буркнул он и глянул на биопластырь. Ему почудилось, как почти сошедший укус вновь заныл.
— Щенок? — Миша вздернул рыжую бровь, — ты же ненавидишь собак.
— Хотел его… На руки взять.
Не рассказывать же про сына, ведь еще слишком рано. В противном случае вся семья встанет на уши и устроит ему такую головомойку, что проблем не оберешься. Андрею без того хватало забот. Один только Павел
Александрович Канарейкин недавно настоятельно попросил «отмазать» его младшего сына Антона от очередной беды.Мальчишка вляпался в незаконные гонки, а там вкупе с ними и продажа алкоголя без маркировки с лицензией, и проститутки, и наркотики. Последнее совсем плохо. Могли не посмотреть на заслуги отца, чья политическая карьера пошла в гору. Конкуренты не спали, драка на арене за власть намечалась кровавая.
А тут Оксана с ее гордыней и невоспитанный сын.
— Зачем? — Миша с любопытством покосился на него, затем взболтнул в бокале золотистую жидкость.
«Когда он открыл коллекционный коньяк?» — пронеслись в голове Андрея мрачные мысли, но вслух он сказал:
— Просто.
— Тебе скучно живется?
«Да!»
— Нет, — проигнорировал вопль подсознания Андрей, на что получил недоверчивое хмыканье. — Что? — раздраженно переспросил, когда брат сделал глоток.
— Тебе реально скучно? Серьезно?
Миша низко рассмеялся, затем покачал головой, словно сам не верил в свою догадку. Он сунул руку в карман черных брюк и подошел к креслу напротив. Рухнул в него, довольно улыбнулся, склонил медноволосую голову и посмотрел на мрачного Андрея.
Под его пристальным взглядом тот поежился. Рядом со старшим братом он всегда ощущал себя в безопасности. Все благодаря мощной комплекции, которую Миша получил от их отца. Такой рослый двухметровый бугай с коротко стриженными волосами и ядреным басом распугивал любых обидчиков. Хотя по натуре он был добродушнее всех Радовых вместе взятых. Даже игривый Влад, самый младший брат, не шел ни в какое сравнение.
Настоящая рыжая панда. Ему бы бамбук да женщину под бок, а не вот это вот все. Улыбка украшала лицо лучше любых брендовых вещей. Девушки подкупались на его искренность, юмор и очарование светлых глаз. Сходили по нему с ума, кто-то даже писал письма и отправлял с курьером свое белье!
И не такое случалось, да.
На деле весьма обманчивое чувство, ведь в бизнесе Миша являлся настоящим хищником, королем каменных джунглей. Подминал под себя заводы, компании, газеты и пароходы. Причем гораздо быстрее, чем делал в прошлом их отец.
Как в случае с убыточным предприятием «ЛитейМаш». Вложенные в него миллионы Миша собирался вернуть троекратно, а для этого требовались серьезные изменения в производстве. Результатом стало массовое сокращение.
Жалел ли Миша их? Андрей думал, что да. Немного сочувствовал. Но на деле больше беспокоился о будущей прибыли и о тех семи тысячах работниках, которым повезло. Остальное его не сильно заботило.
— Давай к делу, — вернулся к реальности Андрей. — С чем пожаловал? За иск к работникам «ЛитейМаш» не возьмусь. Так и знай.
— С чего бы? — удивился Миша.
— С того. Не хочу вообще лезть в это дело.
— У тебя проснулось неожиданное благородство, Андрюша?
Прищурившись, Андрей проигнорировал дурацкое уменьшительно-ласкательное обращение и отрезал:
— Нет. Мне плевать на кучку малообразованных производственников. Пусть идут переучиваться. Но ввязываться в долгие судебные тяжбы мне не хочется. Опять начнется переливание из пустого в порожное: один судья за, второй против. Апелляции, снова заседания, бесконечное перебирание грязного белья в СМИ. К дьяволу.