Чтение онлайн

Еще я подружился с Султаналы. Он из Кокчетава, мы с ним на слете в Алма-Ате познакомились. Он первый подошел ко мне и показал нашу пионерскую газету, где напечатано о том, как мы помогали узнать, кто такой Сергеев. И про Каражана там тоже написано: как мы его разоблачили.

Мы с Султаналы уже плавать научились, до флажка и обратно. Нас «страховали» другие ребята. А мы им сказали, что, когда к нам в Казахстан приедут, научим на лошадях, как настоящие джигиты, скакать…

Мне

очень хочется, чтобы все наши ребята приехали сюда и увидели хотя бы один раз море. Оно совсем не черное, только так называется, а вода бывает зеленая или синяя и очень соленая, пить ее не станешь.

На этом письмо кончаю. Передай привет всем нашим.

Твой друг Болатбек Омаров».

— Повидал Болатбек! Такого нам в жизни не увидеть, — сказал один из ребят с завистью.

— Теперь, наверно, важным станет. Нос задерет, — сказал другой.

— Бросьте вы, — сказала Аня Хохлина. — Как не стыдно! Болатбек не такой. Как будто вы его не знаете! Он никогда в жизни не будет задаваться.

И почти все ребята согласились с нею, а громче всех выражал свое согласие Кадыркул.

Прошло три года. Болатбек учился уже в восьмом классе. Немало событий произошло за это время — и радостных и печальных. Умер дед Болатбека — Абишбай, и совсем еще молодой умерла его старшая сестра Бигайше. Его дядя Мусирали не работал больше председателем колхоза и не жил в их ауле. Уехал в другие места и его брат Суйербек.

Болатбек остался совсем один, без родных, и было бы ему вовсе плохо, если бы не друзья, с которыми он вместе ходил в школу, с которыми продолжал работать в колхозе.

Болатбек по-настоящему полюбил свою работу на ферме, хотел выучиться и стать хорошим зоотехником. Каждое лето во время каникул он, как и прежде, когда еще был жив старый Абишбай, перебирался на джейляу и пас там скот.

За это время Болатбек возмужал, вырос, сделался стройным, сильным пареньком, с живыми умными глазами и чуть пробивающимися усиками.

Этим летом он перегнал на джейляу большое стадо дойных коров. Три долгих месяца пробыл Болатбек на высокогорном пастбище, днюя и ночуя возле своего стада…

До начала занятий в школе оставались считанные дни… Жарко…

Болатбек сидит возле большого камня. Ему и хочется и не хочется возвращаться в аул. Хочется потому, что соскучился по своим друзьям, по книжкам и учебникам, по учителям; а не хочется оттого, что привык к этому прозрачному горному воздуху, к этой тишине, в которой так ясно и отчетливо слышен каждый звук: негромкое журчание ручья, шумное дыхание коров, мерно жующих сочную траву, шелест листьев.

Но сейчас горная тишина нарушается громким стуком. Это Болатбек, взявши небольшой острый камень, старательно выбивает на светло-коричневом валуне какие-то буквы. Сегодня Болатбек один со стадом — его напарник заболел, и Болатбеку даже поговорить не с кем.

— Что делаешь, сынок?

Болатбек

оглянулся. Он так увлекся своим занятием, что не слышал, как подъехал знакомый охотник Егизбай.

— Да так, ничего… Каникулы кончаются, скоро уходить отсюда. Вот хочу на память на камне оставить…

Старый Егизбай посмотрел на ровную, отполированную дождями и ветрами поверхность валуна. Угловатыми печатными буквами там было выбито: «16 августа 1938 года. Болатбек…»

— Как поохотились, ата? — спросил Болатбек. — Удачно?

— Только еду. Капканы хочу проверить… Вернусь, пообедаем вместе. Ладно, сынок?

— Хорошо, ата, буду ждать.

Охотник тронул лошадь. Он проехал по лугу между коровами, переправился вброд через речку Каскеленку, стал подниматься на противоположный склон. Не доезжая до вершины, слез с коня и, ведя его в поводу, углубился в заросли.

Вот первый капкан. Старик нагнулся, вынул барсука. Во втором и в третьем ничего не было, хотя челюсти их захлопнулись. Егизбай долго провозился, налаживая капканы, потом пошел дальше. Он был почти уже у вершины холма, когда услышал тревожный крик. Эхо далеко разнесло его над склонами.

…Болатбек кончил выцарапывать на камне последнюю букву своей фамилии и поднял голову.

Перед ним стоял мужчина.

Хотя прошло уже немало лет, Болатбек сразу узнал его. Узнал, несмотря на то, что тот очень исхудал и изменился, вид у него был полубезумный.

— Скажи, парень… — хрипло проговорил человек, и голос его тоже хорошо был знаком Болатбеку. — Скажи, какую корову тебе не жалко?

— Мне всех жалко. А зачем вам?

— Ладно, меньше разговаривай! — прикрикнул мужчина. — Одну я возьму. Скажи спасибо, что не две.

— Ни одной коровы не дам. Они колхозные.

— Колхозные, значит, общие. Выходит, и мои тоже, — мужчина обнажил в улыбке желтые зубы.

Он повернулся и пошел к стаду, на ходу развязывая веревку, обмотанную вокруг пояса. Подошел к рыжей крупной корове, начал привязывать веревку к ее рогам.

— Оставь! — закричал Болатбек.

«Задержать его надо! Задержать обязательно… До как?.. Если бы хоть старый Егизбай вернулся…»

И он еще раз крикнул — нарочно как можно громче:

— Уа! Слыхал, что говорю?!

— Не ори! — повернул голову мужчина. — Сказал, возьму — значит, возьму. Третий день поджидаю, пока кто-нибудь один из вас останется. Без коровы не уйду…

— Не смей, — закричал Болатбек. — Я тебя знаю! Ты — Жексен! Как был бандит, так и теперь…

Жексен выпрямился, пристально поглядел на Болатбека.

— Вот с кем Аллах привел встретиться, — сказал он. — Подрос, змееныш. В настоящую змею превратился… Это по твоей милости я один, как волк, в горах скитаюсь. Давно обещал с тобой посчитаться…

«Что делать? — билось в голове у Болатбека. — Я должен обязательно задержать его… Он страшный человек… Может наделать еще много бед… Но как я смогу?.. Нужна помощь…»

— Егизбай! — закричал он. — Сюда! Скорей!..