Чтение онлайн

Ну как благодарить после этого? Где логика – скосить, а потом жаловаться. Только потом мы поняли, что этим действом Огурец наш недалёкий, хотел показать товар лицом, то есть – амброзию кустом! Она у нас пышно разрослась за сеткой-рабицей. А мы и внимания не обращали. Коварный план, но недалёкий. Закона станичник не знал. Действует схема, отработанная годами – выявление очагов разрастания амброзии и «заросшего» собственника. Если к нему участники рейда пришли в первый раз, то он получает предупреждение, если нет – составляется административный протокол. Если предупреждение игнорируется, составляется протокол и дается несколько дней на устранение нарушений. А вот

если во время повторного визита участников рейда выяснится, что амброзия так и не уничтожена, сумма повторного штрафа увеличивается в несколько раз. Затем путь собственников, которые не следят за своими территориями, лежит в административные комиссии, действующие в каждом округе, где они платят штраф. Прейскурант: 1000 рублей с хозяина частного дома, 2500 с должностного лица, например, руководителя ТСЖ и 15000 с юридических лиц.

Так что, ему было выгодно просто настучать, и не делать лишних телодвижений. Хотя, кто знает, кто знает… какую цель преследовал мужчина в "самом соку" демонстрируя лишний раз свои брутальные труселя?

С этой очаровательной старушкой, что жила напротив, я познакомилась, когда покупала привозное молоко. Небольшого росточка, сухонькая, всегда в хорошем настроении. А глаза… молодые позавидуют – васильковые, чистой росой промыты, и распахнутые как небо! Здоровались, перекидывались парой фраз по-соседски:

– Добрый день, бабушка!

– Добрий, дівчина…Як живеться вам тут? Втомлюєтеся? (Устаёте?)

– Ничего привыкли. Правда, на море раз в неделю выбираемся и то, на пару часиков.

Поначалу, понять её мову было трудно. Но, память быстро отмотала время, найдя годы прожитые мной на Украине, и словно включилась функция «восстановить», всё стало понятно и просто. Странно мы общались, каждый на своём языке:

– Интересно, бабушка…Здесь так никто не разговаривает. Вы недавно приехали в станицу? – спрашиваю, а сама боюсь затронуть тему войны.

– Що ти, мила…майже сорок років тут живу, – смеётся беззубо, – Коли приїхали з чоловіком з Угорщини, тут голий степ… Ні волоських горіхів не було, ні полуниці. Вчила козаків садити та доглядати. (Что ты, милая…почти сорок лет здесь живу. Когда приехали с мужем из Венгрии, здесь голая степь…Ни грецких орехов не было, ни клубники. Учила казаков сажать и ухаживать.)

– Так, Вы из…Венгрии? Неужели так розмовляють? – поражаюсь я.

– Звичайно немає, чоловік теж був хохол. Царство небесне, – перекрестилась, погрустнев глазами, – Свекруха циганської крові. Не змогла я з нею жити. (Конечно нет, муж тоже был хохол. Свекровь цыганской крови. Не смогла я с ней жить.)

– Значит, сбежали, а муж следом? Молодец, бабушка! А как зовут Вас?

– Кличь баба Дуся.

Наши беседы были короткими, потому как, молоко продукт капризный при палящем зное. Каждый расходился по своим делам: бабулька шаркала потихоньку хозяйством заниматься, из живности у неё были куры, да кошка с собакой. Мне предстояло разлить молоко в ёмкости для заморозки, чтобы хватило до следующего приезда весёлого автомобильчика-бочонка. Ах, что это было за молоко! Густое, пахнущее травами, им невозможно было напиться, никогда не забуду этот вкус. Брали мы его помногу 20–30 литров. На нём такие каши и блины получались, гости добавки просили!

Миланка повар от Бога, что ни говори, а молочко станичное всё же 50 % успеха нашей кухни. Ну, и мы, как показатели вкусной и здоровой пищи, две красавицы – кровь с

молоком! Идём по улице, одна русая, другая как смоль, щёки маков цвет, грудь колесом (это у подруги, моя на самокатное тянет). Станичники аж, шеи выворачивают! Ох, не любили нас казачки благовещенские, за то что мы любили… молоко.

Неделя пролетает быстро на базе. Не успеют гости заехать, уже «экватор» – половина срока. Только привыкли к людям, новый заезд. Правильно говорят, что запоминается только начало и конец, то что в середине сезона было, сплошной конвейер людской, даже лица в памяти стираются. Как-то посчитали с Милой, сколько же их было за три месяца. Ни много, ни мало полторы тысячи! И с каждым поговорить нужно, внимание уделять, накормить-напоить. А нас к тому времени – самому пику туристическому, только двое осталось. Как выжили? Выстояли, спина к спине!

Что интересно, отходов с кухни почти не было, а то что оставалось, я относила бабе Дусе, для её зверушек. Выглядело это так. Приходила я к аккуратному домику с цветущими в полисаднике розами. Навешивала пакет с ведёрком на заострённый частокол кованой калитки, и под скулящий восторг Бима – как и положено, белого с чёрным ухом, уходила обратно на базу. Пёс уже не скулил, а громко лаял, вызывая хозяйку. На следующий день, калиточка встречала пакетиком со свежими яйцами, или овощами с огорода. Вот такой бартер по-соседски.

По любому случаю, воду ли, свет отключают, я бежала спросить у бабы Дуси, что там случилось, надолго ли? Она была, пожалуй, единственным человеком, связывающим нас – чужаков пришлых, со станицей. Может потому, что сама, прожив здесь полжизни, похоронив мужа и оставшись одна, не нашла общего языка с казачеством. Так и осталась верной себе и своей української мови.

В заключении небольшого рассказа о соседке – доброй, милой бабушке Дусе, хочется добавить эпизод, врезавшийся в память. Однажды ночью, мы проснулись от запаха гари! Вскочили с Миланой как ненормальные: "Что делать? Пожар?!"

Наспех одевшись, выбежали на улицу… Никого… Только тихо стелется угарный туман, и всполохи над морем, похожие на широкие разряды молний.

– Гроза где-то далеко…Почему не слышно грома? – сама с собой рассуждала Мила.

– Это, наверное, зарница – вспышка света на горизонте при отдаленной грозе, – вспомнила я из природоведения, – Молнии при этом не видно и грома не слышно. Хотя… может быть, Украину бомбят.

И стало реально страшно нам под огромным небом, полным звёзд, где луна подобно тусклому фонарю, сквозь зловонный дым, одна на всех – на всю землю, которую мы никак не поделим. Мы это почувствовали, и содрогнулись от смертельного холода близкой войны, которая задела нас своим дыханием. Нет, не правда, что у нас ненависть к братьям-славянам. Откуда ей взяться в материнских сердцах? Понимаем мы друг друга, хотя и говорим на разных языках. Кто-то считает, что малоросский – исковерканный русский, но тем не менее, всё же Русский! И кто знает, что первично?

Наутро, встретив бабу Дусю я спросила, откуда запах гари по ночам. Она ответила, с неизменной своей васильковой улыбкой: "Сміття палять, щоб не платити за вивіз. А ви що, злякалися, дівки?"(Мусор жгут, чтоб не платить за вывоз. А вы что, испугались, девки?) И радость какая-то, вдруг, охватила огромная, до слёз! Господи, хорошо-то как при ясном солнышке, добрых соседях и…отборном молочке! Живи ещё сто лет, бабушка дорогая, казачка украинская с русской душой. Мира и счастья всем станичникам! Не поминайте лихом уральских девчат. Приїжджайте до нас в гості!

Конец ознакомительного фрагмента.