Безбилетник
Шрифт:
— Интересуетесь раскопками? — спросил Быков.
Незнакомец медленно повернул голову. Из-под низко надвинутой шляпы на Быкова глянули глубоко посаженные усталые и словно бы потухшие глаза…
Монитор даже вздрогнул от неожиданности: тяжеловатый подбородок с ямочкой посредине, прямой нос, резко очерченный рот… Быков так часто и внимательно разглядывал это лицо на фотографии, что просто не мог ошибиться… Сэмюэль Свифт собственной персоной!
Но как же он осунулся, постарел! И его глаза: они не просто усталые, а безразличные ко всему окружающему. Быков мог поклясться, что Свифт даже не рассматривал его — лишь чуть тронул взглядом. И тут же безразлично отвернулся.
— Вы ведь Сэмюэль Свифт, не правда ли?
Снова этот потухший взгляд — и
— Кто вы? Что вам от меня нужно?
— Я монитор первого класса Вадим Быков.
— Почему вы меня преследуете, монитор? — устало проговорил Свифт. — Почему меня всё время преследуют, словно я преступник? Оставьте меня, наконец, в покое!
— Давайте говорить откровенно. Я занимаюсь потенциально опасными явлениями и людьми, представляющими реальную или потенциальную опасность для человечества. Пока мы не знаем о вас ничего, вы попадаете под обе категории.
— Но я не сделал ни малейшего вреда ни одному из людей, живущих в вашем мире, — заговорил Свифт уже более эмоционально. — Все мои грехи в далёком прошлом и вас не касаются.
— В этом я и должен убедиться! Если вы действительно не представляете никакой угрозы, вам нечего бояться, — успокоил Быков. — Ваша откровенность в ваших же интересах.
— Я всё расскажу, — снова равнодушно проговорил Свифт, — но я слишком устал… Если можно, отвезите меня к доктору Йенсону. Ведь вы наверняка знаете его?
— Да, я знаю Йенсона. Давайте договоримся так: через полчаса он будет здесь, а я пока ни о чём не буду вас расспрашивать. А вы никуда не исчезаете и идёте сейчас со мной до глаера.
Свифт ничего не ответил, только кивнул головой в знак согласия.
Так же молча он поднялся и медленно, донельзя усталой походкой, пошёл вслед за монитором.
Быков шёл специально медленно и не оглядывался. Он и так слышал шаги Свифта, его прерывистое дыхание.
Да, как-то совсем не так он представлял эту встречу! Вся эта погоня за призраком, все гипотезы о хитром и опасном существе, именующем себя Сэмюэлем Свифтом, на деле оказались преследованием донельзя усталого, отчаявшегося человека. В принципе, они были в чём-то даже похожи: не потому ли Быков отыскал в конце концов его след? Сейчас интуиция подсказывала ему, что тяжело шагающий позади человек ничуть не опасен, а просто глубоко несчастен…
А шагавший позади Сэмюэль Свифт думал не о предстоящем допросе и даже не об идущем впереди мониторе — его усталый мозг практически не воспринимал уже окружающий мир, а мысли были в прошлом, где всё легко и ясно. Где он был самим собой — офицером флота Его Величества…
Глава 5
Флибустьерское море
Кем видит себя в будущем, о какой профессии мечтает человек в детстве? Если скажет, что учёным или бизнесменом, — не верьте, ибо о такой судьбе ребёнка мечтают его родители. Это они каждодневно внушают любимому чаду собственную мечту. Если признается, что лётчиком или космонавтом, — это тоже будет неправдой, ибо такую мечту — в воспитательно-патриотических целях, конечно же, — навязывает ему общество через газеты, телевидение, кино. И уж абсолютной ложью будет ответ, что он хочет стать политиком, — поскольку оценить выгоды этой лживой и неблагодарной профессии может только умудрённый жизненным опытом и отягощённый неосуществлёнными амбициями человек.
Но со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что большинство мальчишек и немало девчонок в детстве видели себя пиратами. Это трудно объяснить, но романтический образ «джентльмена удачи» сформировался вопреки литературе и вопреки истине. И живёт до сих пор — недаром кружатся вокруг каждой новогодней ёлки, взявшись за руки с разноцветными «снежинками» и длинноухими зайцами, одноглазые, увешанные саблями и пистолетами пираты. За этим образом представляется бескрайнее море, ветры странствий, отчаянная храбрость, удача и, конечно же, любовь прекрасных женщин. То, чего в обычной жизни большинству так не хватает…
Уже седьмые сутки
они курсируют на траверсе мыса Тибурон, западнее оконечности острова Эспаньола, и поджидают добычу. За это время на горизонте дважды возникали паруса испанских караванов, которые, проходя мимо, держали под прицелом многочисленных пушек берег острова.И оба раза маневренной «Глории» приходилось затаиваться за мысом, в крохотной бухточке, узкий вход в которую закрывали скалы. Это было крайне рискованно — барражировать под самым носом у испанцев, на границе Антильского моря, вот и приходилось прятаться. Потому что в одиночку нападать на караван было бы чистейшим безумием.
Капитан линейного корабля четвёртого ранга флота Его Величества Сэмюэль Свифт терпеливо поджидал одинокого «испанца», плывущего от берегов Кубы. Он не просто осторожничал: тактика одиночного охотника проста — нападай на более слабого и держись подальше от сильного. Такого же мнения придерживался и капитан барражировавшей далеко в море пиратской шхуны «Дельфин» — только пираты не прятались в скалах, а просто уступали испанским караванам путь.
Прошло уже пять лет, как был подписан договор о мире и союзе Англии с Испанией, но скрытая морская война между ними не прекратилась. И поэтому честолюбивый капитан отнюдь не желал прозябать в каком-нибудь порту. Что греха таить, лавры соплеменника-корсара Джорджа Клиффорда, пожалованного орденом Подвязки и титулом графа Кемберленского, давно не давали ему покоя. Род Свифтов совсем не богат, да к тому же недостаточно знатен, поэтому настоящую карьеру можно сделать лишь так — рискуя собственной головой. А ещё, как любил повторять отец: «Старость начинается в тот день, когда умирает твоя отвага». До старости капитану, конечно, было далеко, а вот отваги не занимать — он по своей натуре был авантюристом и искателем приключений.
Да, к великому сожалению морского офицера, Англия не вела активных военных действий на море, поэтому взять большой приз можно было только таким вот образом: нападая на «купцов» и превратив военный корабль в полуохотника-полупирата, а сотню человек его экипажа — в корсаров. И уж он, капитан Свифт, непременно возьмёт свой приз, даже поступившись в какой-то мере своей офицерской честью!
Итак, первого сентября тысяча шестьсот тридцать пятого года наблюдатель на скале подал сигнал, что на горизонте возник одинокий парус. Судно шло курсом зюйд-вест, то есть со стороны острова Куба: скорее всего, из порта Сантьяго-де-Куба.
Капитан, поднявшись на скалу, тщательно осмотрел горизонт в подзорную трубу — и не обнаружил паруса «Дельфина». То ли капитан грязной пиратской посудины испугался открытого боя и последующего конфликта с хорошо вооружённой «Глорией», то ли у него на примете было своё укромное местечко среди прибрежных скал.
Ну что ж, это даже к лучшему — меньше проблем!
А ведь как пират набивался в долю, предлагая ему, офицеру английского флота, напасть совместно и поровну поделить будущий приз. Он считал, что от столь заманчивого предложения невозможно отказаться! Да, капитан Сэмюэль Свифт мог бы поделиться с другим офицером, но не с этим наглым оборванцем, именующим себя «джентльменом удачи» и пытавшимся при этом держаться как равный с равным!
«И этот проходимец, не умеющий даже читать, гордо величает себя корсаром!» — подумал Свифт и, вспомнив, что за бумагу показал ему капитан «Дельфина» в качестве поручительства Карла Первого Стюарта, снова чуть не расхохотался. На грамоте и вправду стояла королевская печать, но написано было, что «подателю сего разрешается охотиться на диких коз».
Капитан сверху любовно окинул взглядом свою «Глорию». Конечно, пиратский «Дельфин» с треугольным бермудским парусом на высокой мачте и с кливером на бушприте достаточно быстроходен, но вооружение его явно слабовато. Во время переговоров он насчитал всего пять маленьких пушек: одна на носу и по две на бортах. Правда, на палубе толпилось добрых полсотни вооружённых бездельников — а это серьёзная сила, ведь далеко не всё решают пушки, и при абордаже чем больше атакующих, тем лучше…