Чтение онлайн

– Не надо "спасибо". Ты уверена, что все по-настоящему, окончательно плохо?

– Как мне хочется сказать тебе: нет, не уверена. Если б ты только знал, как хочется!

Кириллов подошел, обнял ее за плечи.

– Ириша, пойми: я не могу сделать это за тебя. Так уж устроен человек, что он бесконечно жалеет самого себя. Прикидывается, что других, но на самом деле - только себя. И если я решусь тебе помочь, в последнюю секунду ты пожалеешь себя и захочешь жить - как угодно, только бы жить!
– и моя помощь превратится в убийство. Единственное, чем я могу тебе помочь, это советом: не жалей себя. Скажи себе честно, что не можешь спасти все -

и здоровье, и жизнь. Чем-то одним придется пожертвовать. Что-то одно нужно выбрать. Или жить, погружаясь в беспамятство. Или умереть - по собственной воле, в здравом уме и твердой памяти. Выбор есть всегда. Только не надо жалеть себя...

– Ты прав, милый. Не надо жалеть себя. Да и других, наверное, тоже. Ты прав. Не жалей меня, милый! Помоги только встать, меня что-то ноги подводят. И проводи до дому. Если можешь, конечно. Но только сейчас же. Немедленно! Очень тебя прошу.

Кириллов помог ей встать. Обнял. Проводил в прихожую. Посадил на табурет у дверей, снял с нее носки, надел туфли.

– Подожди, я переоденусь...

Когда спускались в лифте, Кириллов взял Ирину за руку, разжал стиснутый судорожно кулачок, что-то вложил.

– Что это?

– В спецназе это называется "блаженная смерть". Быстро, надежно, безболезненно. Снять колпачок, уколоть, выдавить. Берег для себя, но... Все, что могу.

4

И снова звонок в дверь. И снова вечный вопрос: "Кто там?" - но теперь уже, точно, Ирина не позвонит, не войдет в эту дверь никогда. Теперь никогда. Так что остается либо пьяный сосед, либо... Да, точно, это он почтальон с заказным письмом. Все, как она обещала.

– Надо расписаться.

– Да, конечно, я понимаю... Где расписаться? Держите. Это вам.

– Спасибо.

– На здоровье!

Никогда. Хлопнула дверь. Загудел лифт. Никогда.

Кириллов вернулся с письмом в комнату, где в том же кресле, с тем же бокалом коньяка сидела женщина. Только не Ирина и даже не тень Ирины - Лара. Муж Ирины Сенокосов неловко устроился на краю дивана. Все, в том числе и Кириллов, были в черном.

– Извините, я сейчас...
– Он распечатал письмо, быстро просмотрел, аккуратно свернул и спрятал в карман.
– Так я и думал.

– Что-нибудь срочное?
– спросил Сенокосов.
– Мы можем в другой раз.

– Нет-нет, - ответил Кириллов.
– Это так, прошлое. Дела давно минувших лет. Я слушаю вас, Валерий Павлович.

– Так я продолжаю... После смерти Ирины Сергеевны...
– Сенокосов достал платок, вытер глаза, высморкался.
– После смерти Ирины Сергеевны не удалось избежать огласки. Оказывается, по условиям контракта не только ее жизнь, но и смерть находится в собственности издателей. Им принадлежат права на мемуары, на ее письма - к счастью, не все, интересует только переписка с более-менее знаменитыми людьми - и на все ее посмертное творчество.

– Посмертное?
– удивился Кириллов.
– А такое бывает?

– Об этом вам пусть лучше Лара поведает. Она в курсе.

– Ну вы же знаете их систему, Игорь Васильевич, - тут же вступила в разговор Лара.
– У них вообще нет авторов, у них есть "брэнды", есть "проекты" и все такое. Ирина Калинина - это псевдоним, под которым писала Ирочка. И права на псевдоним принадлежат издателям. Если бы Ирочка захотела уйти из издательства, ей пришлось бы придумывать другой псевдоним, а под ее литературным именем писала бы другая дама. И даже не обязательно дама. Оказывается одна из самых раскрученных дамских писательниц - ну, помните, наверное, "Сапоги

от Версаче", "Блондинка в стиле рококо" и так далее, - так вот, это не дама, а один из издателей, мужчина. Хобби у него такое.

– Это меня не удивляет.

– А меня вот очень даже удивляет!
– возразила Лара.
– Вы мужчина, вам не понять. А там у него такие детали туалета, такие интимные подробности, которые только женщина может описать. Прямо удивительная точность! Так вот, если бы Ирина ушла от них, им осталось бы все: ее псевдоним, ее прежние книги, права на переиздания и переводы, на экранизацию тоже... Но поскольку она умерла, а смерть не является нарушением договора, значит, все права по закону принадлежат родственникам: Валерию Павловичу и детям. Но! В договоре сказано, что издательство может издать еще пять посмертных романов Ирины Калининой - и все права на них принадлежат издательству.

– Откуда же возьмутся эти романы?

– Как откуда? Калинина их и напишет.

– Ирина?!

– Лара имеет в виду не мою покойную супругу, - поспешил уточнить Сенокосов, - а писательницу Ирину Калинину. Ясно, что под ее именем будет писать кто-то другой.

Кириллов внимательно посмотрел на Сенокосова, потом на Лару.

– Почему-то мне кажется, что этот "другой" присутствует здесь, в комнате. И вовсе не в виде призрака.

– Вообще-то это была моя инициатива, - сказал Сенокосов.
– Если уж непременно должен кто-то писать...

– А вы уверены, что непременно должен?

– Да, знаете, я уточнял. Консультировался у лучших юристов. Увы! Договор составлен безупречно. К тому же...

– Что - к тому же?

Сенокосов вздохнул. Он слабо разбирается в литературном творчестве. Но ему объяснили, что Ирина писала не по вдохновению, не в свободном полете фантазии, как воображают дилетанты, а по заранее разработанному плану. И что в издательстве имеются проспекты по меньшей мере восьми или девяти (он не помнит точную цифру) ее будущих книг. Названия, герои, краткое описание событий... Человеку, способному к сочинительству, будет довольно легко имитировать незамысловатый, простенький стиль Ирины. К тому же у них редакторы, если что - подправят... Сенокосов снова вздохнул.

– И вы согласились?
– посмотрел Кириллов на Лару.

– Я ведь уже сказал, кажется, - с некоторым раздражением ответил за нее Сенокосов.
– Это было сделано по моей просьбе!

– Вас я понял, Валерий Павлович. Я у Лары спрашиваю: вы - согласились?

– Да.

– Понятно. И что потом? Когда кончатся заготовки? Ну, напишете вы для них восьмую книгу, девятую - и все?

– А, вы про это...
– выдохнула Лара с заметным облегчением.
– Вообще-то в редакции сказали, что если мои книги пойдут не хуже... Если у меня получится, то, возможно, я и дальше буду продолжать на них работать.

– То есть уже сами? Без Ириных заготовок?

– Да.

– Но под ее именем?

– Под псевдонимом.

– Какая разница! И потом: как же читатели? Как они читателям объяснят, откуда берутся романы покойной писательницы? Что она их - с того света присылает? Электронной почтой?

– Нет, конечно. Издатели говорят, что к тому времени читатели забудут про смерть Ирины, но будут покупать ее романы...

Тут возникла долгая тягостная пауза.

– Вас это не удивляет, Валерий Павлович?
– спросил Кириллов.
– Меня нисколько. Именно этого я от них и ожидал. Этого я и ожидал... Нет, ну каковы сволочи...