Чтение онлайн

– Да, - печально подтвердила Анна Львовна.
– Теперь без этого никуда. ОБЖ... Запомню.

– Выходит, мы с вами в некотором роде коллеги, Андрей Дмитрич, улыбнулся Сенокосов.

– В каком смысле?

– Ну как же! Оба преподаем. И оба занимаемся проблемами выживания. Только вы учите школьников, как выживать в современном мире. А я пытаюсь научить аспирантов и кандидатов наук, как спасти мир от людей. В том числе и от родителей ваших школьников.

– Экология?
– улыбнулся, в свою очередь, Кириллов.

– Совершенно верно. Чему вы улыбаетесь? По-вашему, экология - это забавно?

– Когда я слышу слово "экология", я хватаюсь за парабеллум...

Вы удивитесь, Валерий Павлович, но экология и армия вместе - это действительно забавно. К нам в полк однажды прислали группу военных экологов во главе с женщиной - полковником и доктором наук. Она заведовала кафедрой в Академии Генштаба. Создала, по сути, новую науку: военную экологию. И к нам прибыла специально для того, чтобы во время полковых учений проверить некоторые положения своей науки на практике. Я командовал ротой разведки, и мне пришлось исполнять приказы дамы-полковника. Иногда было трудно удержаться от смеха.

– Типичный мужской шовинизм, - сердито вмешалась Анна Львовна.
– Если бы полковник был здоровенным мужиком вот с такими усами, вы бы небось не хихикали.

– А знаете, Анна Львовна, вы удивительно угадали, - неожиданно для Кириллова заговорила Лара. Он не знал, что она сейчас скажет. Чистой воды экспромт. Оставалось надеяться, что экспромт удачен.
– Дама-полковник была жгучая брюнетка. И у нее росли вот такие усы. Как у Буденного.

– Ну, насчет Буденного ты преувеличиваешь, - с облегчением выдохнул Кириллов.

– Скорее, ты преуменьшаешь.

– А вы разве были знакомы, Ларочка, с этой дамой?
– заинтересовалась Анна Львовна.

– Я тогда работала в "Огоньке", писала в том числе и про защиту природы. И мне предложили написать очерк о даме-полковнике и ее кафедре. Так я попала к Андрюше в часть. И у нас был второй медовый месяц.

– А дама-полковник не знала, что мы муж и жена, и хотела написать жалобу про наше моральное разложение.

– Точно. Пришлось мне срочно раскрыть свой псевдоним.

– Но насчет размера усов ты все равно преувеличиваешь. И смеялись мы не над усами. Смешно и дико было слышать рассуждения о снижении выбросов вредных газов при танковом выстреле. Или о превышении предельно допустимых концентраций вредных веществ при применении боевых отравляющих веществ.

– Я бы еще добавил подходящую тему, - внес свой вклад Сенокосов. Рекультивация почв после атомного взрыва.

– Очень смешно, - поджала губы Анна Львовна.

– Если вдуматься, смешного тут поразительно мало, - лекторским тоном заговорил Сенокосов.
– Я иногда уже перестаю понимать, что важнее: природу ли защищать от вредного воздействия человека? Или человека спасать от им же самим отравленной природы? И главное - чем больше диссертаций на эту тему готовится, тем больше становится ясной бессмысленность всей это деятельности. Пишут и пишут мои будущие кандидаты, что нужно сделать выгодным для предпринимателя вкладывать деньги в экологию, нужен экономический механизм и все такое прочее, но никто не предлагает экономический механизм, никто не знает, как сделать выгодным. Потому что, кому выгодно, тот сам знает, что ему выгодно, - и в наших подсказках не нуждается. И вообще иногда...

Сенокосов сделал паузу, налил себе водки, предложил Кириллову, но тот покачал головой.

– Не пьете? Совсем?
– Сенокосов хмыкнул.
– Похвально. А я все-таки выпью. Ваше здоровье, коллега...
– Выпил. Крякнул. Закусил.
– Экологически чистый продукт... Да. Так вот, иногда мне хочется послать всех этих псевдозащитников окружающей среды куда подальше и написать что-нибудь такое злобное, такое убийственное... Такое...

–

А может, лучше - не писать, а сесть за рычаги танка и в лес, в поле, на

лужайку?
– предложил Кириллов.
– И чтобы мотор рычал на максимальных оборотах, выбрасывая в атмосферу черные хлопья не до конца сгоревшей солярки. И чтобы гусеницы рвали и терзали землю, срывали травяной покров, давили всякую мелкую живность...

Сенокосов аж кулаком застучал по столу.

– Да! Да! Да!..

– Валерий! Андрей Дмитрич!
– призвала к порядку Анна Львовна.

– Оставь, мама, - попросила Ирина.
– Пусть мужчины отведут душу. Я прекрасно их понимаю. Мне самой сентиментальные дамочки надоели хуже горькой редьки. И хочется иногда в самом патетическом месте выкинуть что-нибудь смешное или непристойное. Заставить возвышенную героиню отдаться в общественном туалете грязному бомжу или...
– Она вдруг замолчала, задумалась надолго с поднятой вилкой, словно пытаясь найти утраченную нить.
– О чем это я?

– Ты начала рассказывать...
– пришел на помощь муж.

– Да... Вспомнила...
– Ирина говорила медленно и как бы устало, словно понимала, что должна договорить, но не было сил.
– Терпела я, терпела, а потом махнула рукой. А, думаю, если сейчас же не дам себе волю, так и буду терзаться и в конце концов брошу писать. И я стала в каждый роман вставлять такой эпизод - смешной, нелепый, грязный - в зависимости от настроения. И мне стало легче. Но самое интересное, что и моим редакторам - тоже.

– Странно, но я...
– хором начали Лара и Кириллов. И смущенно переглянулись.

– Ага, попались, Андрей!
– оживилась Ирина.
– Неужели и вы читали мою писанину?

– Виноват, Ирина Сергеевна. Когда Ларочка доложила, что мы приглашены к вам, я, грешен, собрал все ваши книги и за вечер...

– Бедненький вы мой! Как я вам сочувствую! Я бы не смогла.

– Нет, знаете, по картинкам на обложке я предполагал, что будет намного...

– Глупее.

– Я хотел выразиться повежливее...

– Не важно!
– перебила Лара.
– Главное, что ни Андрюша, ни я не заметили в твоих романах никаких глупых или грязных историй.

– Потому что их там нет, - пояснила Ирина.

Оказывается ее редакторы - кстати, по секрету сообщила Ирина, оба мужчины, хотя и не совсем традиционной ориентации, а потому страшные женоненавистники, - так вот они оба наслаждаются ее вариантом повествования, потом Ирину торжественно приглашают в кабинет главного редактора, главный наливает всем самого лучшего шотландского виски, все пьют, торжественно вынимают из рукописи крамольную главу - и отправляют в корзину. Жест, конечно, чисто символический, настоящая правка делается незаметно, в компьютере...

– Но вам нравится ритуал, - подсказал Сенокосов.

– Вот именно. И знаете, - сказала Ирина, - один мой знакомый, писатель, прочитал все эти главы и советует собрать их вместе, слегка обработать - и получится, по его мнению, замечательный сатирический роман из жизни московского высшего света.

– Ну так зачем же дело стало?
– снисходительно улыбнулся Сенокосов. Напиши.

– Не знаю. Мои читательницы...
– Ирина задумалась, словно наличие собственных читательниц казалось ей удивительным.
– Мои читательницы, может быть, слишком просты, слишком доверчивы и наивны. Но они любят меня и верят мне. И если они прочитают книгу, где я издеваюсь надо всем, что сама же и воспевала... Хорошо ли это? И потом - правда ли это? Ведь то, что я сочиняю для собственного удовольствия, это точно такая же неправда, как мои сентиментальные истории