Берега Ахерона
Шрифт:
— Хорошо бы! — улыбнулся Шарль, — Нам пора!
Морозов вернулся к столику возле очага, взглянул на хмурую физиономию друга и едва сдержался от смеха.
— Алхимики и штатные колдуны Антанты? — язвительно поинтересовался подполковник, — Не люблю лягушатников. Скользкие они какие-то, совсем как милые квакающие зверушки. Тьфу, мерзость бородавчатая!
— Кому поп, кому попадья, кому попова дочка, а кому приход! — отшутился Андрей, — Тебе не надоело ждать?
— Пожалуй! Наш литовский друг слишком долго получает по любовному векселю, — буркнул подполковник, — За сорок минут можно поять половину Эджеабада!
— Я
— Я, признаться, удивлен как еж голой пяткой, но бредовость, граничащая с идиотизмом…,- зевнул Дроздов.
Далеко не первой молодости служанка поставила кувшин вина и миску маслин, протерла стол и собрала грязную посуду.
— Откуда вино? — удивился Дроздов, — А впрочем!
— Господа французы заказали для вас, — ответила женщина, хотела отойти, но замешкалась.
— Уважаемая! Куда это убежала дочь почтенного Анастаса? — как бы невзначай поинтересовался Морозов, — Говорят она прекрасно поет.
Служанка отшатнулась, посмотрела на русских, торопливо осенила себя крестным знамением и осуждающе покачала головой.
— Господа шутят? У Анастаса нет дочери! А еще говорят, что русские умеют пить!
Офицеры переглянулись и взволнованно выпили по стакану густого, слегка терпкого на вкус, красного вина.
— Как это нет! — растерялся Дроздов, — За каким же тогда дьяволом убежал наш Арвидас? Передали записку…
Подполковник осекся, не найдя таинственного почтальона среди посетителей.
— Мой друг желает узнать, куда делась высокая черноволосая девушка, лет двадцати? — продолжил Морозов, — Она очень учтиво приняла заказ, и мы хотели отблагодарить. У нее заколка в виде дикого тюльпана!
Совершенно сбитая с толку, женщина пожала плечами и не спешно отправилась на кухню.
— Мистика, да и только! — пробормотал Морозов.
— Мистика! Колдовство! Шаманы, твою мать! — передразнил подполковник, — Старая ведьма выгораживает вертихвостку перед Анастасом!
Дождь прекратился, и завсегдатаи стали расходиться, прощались с духанщиком, делали шаг за дверь и растворялись в непроницаемой черноте.
— Андрей! — прохрипел Дроздов и вооружился массивной кочергой, забыв о револьвере в кармане пиджака, — Чертова задница! Прохвост, охреневший от… от… Скотина!
Морозов обернулся и увидел поручика Мишриса, который материализовался в дверном проеме, словно творение безумного художника: сначала голова, затем руки и плечи, туловище, ноги. Арвидас сделал шаг через порог и стал обычным человеком, разве что несколько возбужденным после пикантного общения с черноволосой ведьмой.
— Арвидас! Где Вас носили черти? Были в гостях у греческой королевы? — прошипел Дроздов, — Что скажете в свое оправдание?
Литовец глупо улыбнулся, схватил кувшин с вином, залпом его осушил и тяжело плюхнулся на лавку.
— Да Вы, батенька, пьяны! — покачал головой Морозов, — Талант — не рубль, его пропить нельзя! Умудрились нажраться, и одновременно, утешить прекрасное видение! Как ее хоть зовут?
Арвидас никак не прореагировал на вопросы, лишь бормотал о сатисфакции Агамемнону укравшему прекрасную Хризеиду у покойного капитана Туцевича.
— Да он спятил! — взревел Дроздов, — По стенке размажу!
Арвидас медленно, словно марионетка, встал и уставился невидящим взглядом на сослуживцев. Литовец пару раз неестественно дернулся, рывком повернулся к очагу,
и железная палка в руках Дроздова свернулась в хитроумную пружину.Подполковник ругнулся и отбросил теперь уже бесполезную железяку в сторону. Свет в заведении погас, повеяло пронизывающим холодом и только пламя загудело в очаге. От поручика остались смутные контуры и голос, бесцветный и глухой, словно из-под земли:
«Море Эвксинское ждет, а сердце богов призывает, Опытом мудрых навклиров, пенителей вод Ойкумены, Что поплывут на восток и Понтийские горы, Место, где город стоял многолюдный, златообильный, Стенами крепкий, и храмами славный, укажут…»Некто или нечто окончило говорить, и опять вспыхнул свет, необычайно яркий после кромешной тьмы. Анастас суетился возле двух пьяных клиентов и на чем свет стоит, перемывал кости служанки, не подлившей керосин в лампы. Арвидас мирно спал, лишь бормотал по-древнегречески какую-то галиматью. Дроздов, без малейшего сочувствия, хотел растолкать потомка жемайтов, но остановился, увидев предостерегающий жест друга, пожал плечами. В самом деле, спешить не куда, да и Эвксинский Понт с мудрыми навклирами никуда не денутся, как собственно и горы.
— Пусть наш чревовещательный друг отдохнет, а мы взбодримся стаканчиком местного пойла, и обговорим дела наши бренные, — предложил подполковник, — Анастас!
Духанщик угрюмо подошел к русским, выслушал заказ и молча удалился на кухню.
— Выходим через пару часов, — начал Морозов, разворачивая карту Восточной Фракии, — Из Эджеабада идем к Гелиболу, вдоль берега к Текирдагу, стамбульская дорога и Босфор!
— И долго так будешь тащиться? — хихикнул Дроздов, — Учишь тебя, а толку как с козла молока! Думаешь, не помню, как заблудились на Ай-Петринской яйле?
— Предлагаешь метаться кабанчиком по Мраморному морю? — зевнул Морозов.
— Кабанчики плавать не умеют, а вот крокодилы…! — многозначительно поднял палец подполковник и высыпал на карту изрядное количество винных пробок.
— Гениально! — рассмеялся капитан и закурил, — Откуда столько добра?
— Память о веселых застольях. Посмотришь на кусочек коры дуба и сразу на душе теплее, — отшутился Дроздов, — Вот этот ряд пробок изображает турок и греков, которые вспарывают животы друг другу под Измитом. Коньячные корки имитируют союзников, сцепившихся с армией Мустафы Кемаля. Мы переправимся в Чаннакале, оттуда на Бандырму, Бурсу, Ялову, Измит, Адалазар, устье Сакарья. Среди воюющих легче затеряться, а в мясорубке под Измитом перейдем на территорию союзников.
— Ксенофонт доморощенный, — прокомментировал Морозов план, — Александр Македонский, язви его! Анастас!
Духанщик, поигрывая дубинкой, подошел к столику, и несколько турецких лир сразу вернули спокойствие этому достойному человеку.
— Любезный! — продолжил капитан, — Где можно раздобыть фелуку или нечто вроде этого?
Грек вытер жирные руки о фартук, разгладил бороду и подозрительно посмотрел на Дроздова, переставлявшего пробки по карте.
— У господ есть разрешение комендатуры? — хитро поинтересовался духанщик, — Если Спиридон согласится, то подкинет до Яловы, а там Измит, совсем рядом.