Белокурая девушка Джейн
Шрифт:
Анатолий повернулся к разъярившейся вконец жене. Такое же, как прежде, круглое лицо, но обрамленное изящной прической. Все та же челка, правда, не такая лихая, как прежде. Те же глаза - только без лукавства. Тот же задорный носик. Только задору поубавилось. Или, может быть, он теперь очень хорошо скрыт под внешним лоском. Боже мой, сколько заборов он перескочил ради этой челки. Сколько ворот, деревянных, каменных и железных, протаранил ради этого носика. И сколько джунглей пожег и смел со своего пути ради этих глаз...
– Стронешься ты с места, наконец? Или нет?
– Ленка обвела взглядом ряды окон.
Анатолий поднял чемоданы и пошел к дому. А навстречу спешили совсем постаревшие дедушка и бабушка Тарзана. И сверху спустилась ещё вполне бодрая ленкина тетя. И вышли из своих дверей ещё больше усохшие от пьянства бывший тюремный сторож Василий и его жена Ксения. И тетя
Почему-то эту новость первой сообщили Ленке и Анатолию.
– Жаль, - сказал Анатолий.
– Сгорела акация. Может, где чурочки в сараях остались?
– Зачем тебе эти чурки?
– начала заводиться Лена, но встрял старенький Василий:
– Какие сараи, Толян? Какие чурки? У нас тут у всех давно газовые плиты!
Вот и сарайчиков нет, прятаться негде... И крыш поубавилось. Тьфу ты, рассмеялся в душе Анатолий, какие крыши, куда прятаться... Но не в сараях же дело! Ну, исчезли они, двор стал чище. Но, странное дело, просторнее не казался и прыгать козлом по нему теперь не хотелось. Анатолий огляделся.
Двор стал чужим. Люди по большей части незнакомые. Сбежались поглядеть и стоят вокруг со странными улыбками. Детская дружба Толика и Ленки, разгоревшаяся у всех на глазах в жаркую долгую любовь, их встречи и расставания, ссоры и примирения, толькино жениховство, ленкины отказ и согласие стали легендой, эпосом этого двора. Их пересказывали новым жильцам и их детям, как святое писание. И теперь все выскочили поглазеть на Тарзана и его белокурую девушку Джейн, выросших и вернувшихся живьем, а не в преданиях туда, где были их джунгли.
– Какие славные чемоданчики, - Ксения загнала у угол рта неизменную папиросу и пощупала кожанный бок саквояжа. Мы покупаем только добротные вещи, - небрежно, но громко сообщила Ленка. По лейблу встречают, по бренду провожают, - гыгкнул бывший тюремный страж.
Ленка выразительно подняла брось. Анатолию стало не по себе. Он подхватил вещи ипо трем ступенькам поднялся в дом. Проталкиваясь с чемоданами в узкую дверь, он слышал, как Ленка добавила с той же деланной небрежностью, сквозь которую пробивалась гордость: - Мы этот саквояж привезли из Болгарии. А тот чемодан - из Германии. Эту сумку я купила в Испании. Можно, конечно. все теперь купить у нас, хоть в Москве, хоть где, но вы же понимаете... Особый шарм - покупать вещь там, где её производят...
Анатолий усмехнулся. В Ленке сочетались два противоположных стремления. С одной стороны, страстное желание выбиться в круг избранных, непохожих на остальное большинство обычных людей. Но среди этих избранных она хотела быть как все. Как это в Ленке уживалось - выделиться среди всех и быть как все - Анатолий понять не мог. Но это его забавляло. Это было её, Ленкино. Он это любил так же, как все в Ленке, ради которой столь ревностно уничтожал попадавшиеся на пути джунгли. Но последнее время ему стало жаль эти бедные, слабые, беззащитные джунгли...
Анатолий поставил чемоданы и вышел во двор. Вовремя! Ленкиной тетке нужна была иллюстрация для полноты впечатления.
– Видали, в каких орлят превратились наши птенчики?
– Ленкина тетка обняла Анатолия и Лену, притянула к себе и чмокнула каждого в щеку.
В этом, конечно, была показуха, но наивная и бесхитростная, без налета высокомерия, которое сквозило иной раз в Ленке.
Анатолий сейчас видел себя и Ленку как бы со стороны, глазами новых обитателей двора. Он понимал их странные, осторожные и беспомощные улыбки. Совсем непохож этот светский, элегантно и строго одетый моложавый мужчина на повелителя обезьян. А уж про его верную белокурую Джейн и говорить не приходится.
Часом позже, умытые и посвежевшие, Анатолий и Лена разбирали чемоданы. Пора было готовиться к непременной обязанности гостей нашего двора. Надвигалось неизбежное застольное сидение в честь новоприбывших. Столы в большой комнате длинной сплошной лентой выбивались на веранду, а оттуда вытекали во двор под навес. А из всех кухонь изливалось потрясающее разнообразие запахов, и хозяйки выбегали из своих жилищ, неся к столу творения своей кулинарной мысли.
– Наденешь светло-серый костюм и кремовую рубашку, - распорядилась
– Лен, - взмолился Анатолий, - все ведь свои, зачем костюм?
– Не все, - отрезала Лена.
– Новых много. А ты не Василий, чтобы расхристанным...
– Жарко ведь, - перебил Анатолий.
– Хоть без галстука, а?
– Ладно, можно без галстука, - подумав, нехотя уступила Ленка.
– Но в пиджаке!
Анатолий смиренно вздохнул, достал кремовую рубаху и взялся за утюг.
За окнами по двору кто-то прошелся взад-вперед, исчез и опять появился, явно привлекая внимание тех, кто в доме. Анатолию показалось. Что по двору ходит и снимает с веревки белье тети Марусина Нюрка. Правда, сильно повзрослевшая и далеко не такая шкидла, как прежде. Но, как прежде, разгуливала она в узеньких трусиках, добавились короткая рубашка с разрезами по бокам и босоножки на высоком каблуке. Рубашка и трусики были стильными, из очень тонкой, почти прозрачной ткани. А каблуки как раз такой высоты, чтобы спина красиво прогибалась, а задок эффектно оттопыривался, обрисовывая все, какие надо, округлости. Нюрка, снимая белье с веревки, выгибалась и вытягивалась, и покачивала и вертела своими округлостями. Да и то сказать, теперь ей было чем гордиться: она обрела то, о чем она мечтала все годы отрочества, и это долгожданное счастье было таким упруго-роскошным, что под рубашкой Нюрке совсем не требовался лифчик.
Анатолий спохватился: балда, Нюрке сейчас должно быть далеко за сорок. А той, что сейчас фигуряет перед окнами, не больше тридцати. А то и много меньше. Бабушка за спиной Анатолия чересчур громко начала звенеть посудой.
– Бабуль, к то это там разгуливает в таком трогательном виде?
Бабушка поджала губы. Так она всегда делала, когда ей что-то не нравилось. Но она старалась быть беспристрастной: - Это марусина жиличка, живет в прежней нюркиной комнате. Представляешь, какое совпадение, её тоже Нюрой звать!
– А что с марусиной Нюркой? Ее голубая мечта исполнилась? Вышла она замуж?
Тут открылась феерическая история Нюрки. Вообще-то, у каждого, кто хоть раз ступал в пределы нашего двора, оказывалась феерическая судьба такой это был необыкновенный двор. Как-нибудь в другой раз мы подробно окунемся в истории. Нюркиной жизни, а пока скажем самое главное, чтобы не отвлекаться от Тарзана и его Джейн.
Так вот, шкидла Нюрка не зря томилась предчувствиями. После пятнадцати лет она превратилась в необычайно хорошенькую и манкую девушку. В семнадцать осуществила мечту: вышла замуж, да не за кого-нибудь, а за будущего дипломата. Но он не успел стать дипломатом, а Нюрка уже разочаровалась в семейной жизни. Мечта рухнула на девятнадцатом году нюркиной жизни. Нюра куда-то поступила учиться, что-то там закончила и где-то там работала. То есть официанткой в министерском кафе. Там её мечта вспыхнула с новой силой. С новым мужем Нюрка затерялась в заграничных пространствах. А уже с другим вынырнула из небытия. Потом снова исчезла, потом пришли вести, что у неё опять новый муж и что вместе со всемирными переменами она ещё раз переменила страну. В конце-концов Нюрка угомонилась где-то не то на севере, не то на Востоке, а может - в Сибири или на Урале, пошла по ресторанной части. Потом окрыла свое кафе, при нем - клуб, растит сына. О мужьях слышать не хочет. Теперь у неё новая мечта: чистая дружба между мужчиной и женщиной. На худой конец - деловое партнерство. Но, говорят, там, то ли на Урале, то ли в Сибири жизнь не торопится предложить ей такого мужчину, который годился бы в невинные друзья.
– А эту Нюрку Маруся пустила, наверное, потому, что имя - как у её дочки, - закончила бабушка волнующую повесть.
– Да и похожа очень на её дочь...
– Чем же похожа?
– подала голос Ленка.
– Тем, что ходит по двору без юбки?
– Ну и что?
– бабушка опять поджала губы.
– Она же не совсем голая. И в нашем дворе она ведет себя сдержанно. Наши мужчины это знают. Претензий к ней нет.
– Ну-ну, - Анатолий посмотрел в окно и хмыкнул.
– По-твоему, новая Нюра ведет себя совсем безобидно?
– Да, а что?
– не поняла бабушка. По-моему, она на охоте, - заметил Анатолий, глядя как молодая женщина умудрилась словно случайно расстегнуть на рубашке все пуговицы, кроме одной.
– И кто нынче дичь?
– заинтересовалась Лена.
– Н-ну, если принять во внимание территорию, маршруты передвижения и направление, в котором она развернула свой завораживающий фасад, то предмет охоты - это я.
– Ты? Лена подошла к окну и с ног до головы мгновенно осмотрела Нюрку и даже сумела перехватить её мимолетный призывно-сияющий взгляд.
– Аппетитная бабенка. Все точеное. Кожа - вполне... А с такой грудью, конечно, можно ходить и без лифчика...