Шрифт:
Ранние годы
Будущий "венгерский Ленин" появился на свет 20 февраля 1886 в трансильванской деревне Леле близ города Силадчех. Сейчас это румынская территория, а в конце 19 века Трансильвания с ее смешанным венгерско-румынским населением входила в состав Венгерского королевства двуединой Австро-Венгрии. Между 1864 и 1900 - еврейское население Трансильвании увеличилось с 25 до 53 тысяч человек (2,2% от всего населения), евреи имели равные права с христианским населением и испытывали тенденцию к ассимиляции в венгерской или немецкой культурной среде. К таким ассимилированным кругам принадлежала и семья нашего героя.
Фамилия его родителей была Кон - германизированной версией древнееврейской фамилии Коэн, означавшей принадлежность предков к кохэнам - жреческому сословию древней Иудеи, колену потомков пророка Аарона. Позднее их сын Бела "мадьяризирует" фамилию и станет Куном, так же поступят и его родители в 1916.
Несмотря на такую звучную фамилию Коны были секуляризованными евреями, в некоторых источниках указывается даже, что мать Кона Розалия (урожденная Гольдберг) была христианкой и принадлежала к венгерскому религиозному меньшинству - протестантам-кальвинистам. Его отец Мориц Кон был волостным нотарем - мелким чиновником, выполнявшим функции сельского нотариуса и писаря, писавшего
В конце концов, Мориц попал в тюрьму - жена Белы Куна утверждает, что его погубил местный помещик граф Дегенфельд, который пытался склонить его к соучастию в каких-то махинациях.
Еще до ареста отец решил отдать Белу, уже закончившего начальную сельскую школу в Леле, в гимназию в городе Зилах (ныне румынский город Зилэу), основанную венгерским политиком и меценатом бароном Миклошом Весселеньи (1796-1850). Чтобы подтянуть сына в науках, Мориц Кон нанял ему репетитора - студента выпускного класса этой же гимназии Эндрё Ади, будущего выдающегося венгерского поэта. Его брат Лайош Ади вспоминал: "Отец (Мориц Кон-С.К.)...поручил сына заботам Банди (прозвище Э.Ади - С.К.) с такой инструкцией: перед каждым уроком он должен был бить его палкой. Причем только по голове, все остальное он уже не чувствует - привык". Этот эпизод хорошо характеризует и методы воспитания в семье Конов, и уже закладывающийся в детстве упрямый и брутальный характер самого Белы.
После освобождения из тюрьмы главы семейства Коны перебираются в город Коложвар, крупный венгерский культурный центр Трансильвании (ныне город Клуж в Румынии). Здесь Мориц устраивается на работу писарем в кадастровую контору, семья поселяется в предместье. Бела продолжает учебу в Коложварском реформатском коллегиуме - кальвинистской гимназии, которая считалась одной из лучших в Венгрии. В гимназии Кун учился хорошо, особенно его привлекала венгерская литература, в частности творчество национального поэта Шандора Петёфи. Этот поэт считается фактически родоначальником венгерской поэзии, "венгерским Пушкиным" (при этом он не был этническим венгром, его настоящее имя Александр Петрович, отец был сербом, а мать - словачкой). Петёфи давал молодому Беле первые уроки революционной романтики - поэт был одним из лидеров венгерской революции 1848-49, подавленной русскими интервентами, сам он погиб в бою с казаками генерала Паскевича.
С творчеством Петёфи связаны начало и конец литературной карьеры Белы Куна. Его сочинение "Патриотическая лирика Петёфи и Араня" в 1903 получило первую премию на литературном конкурсе в коллегиуме. Последней работой Куна, которой он занимался перед арестом в 1937, было редактирование сборника стихов венгерского классика.
На почве венгерского патриотизма он конфликтовал с немецкими педагогами, отказываясь изучать немецкий язык, символ габсбургского угнетения Венгрии. Подобное обостренное национальное чувство характерно для многих будущих революционеров еврейского происхождения, живших в условиях многонациональной Австро-Венгрии. Примерно в эти же годы в австрийской Галиции гимназист Карл Радек становится яростным польским патриотом, сторонником возрождения польской государственности. "Польский патриотизм пленил меня, несмотря на его католическую оболочку", - писал он в автобиографии. Но патриотическое движение не принимало в свои ряды евреев (Радека изгоняют из гимназии после публичного доноса со стороны краковского националиста-антисемита) и в итоге Радек отдает предпочтение космополитическому марксистскому социализму.
Примерно тот же путь проделывает и Бела Кун. Согласно канонической марксистской биографии еще в годы учебы в коллегиуме он завязывает связи с венгерскими социал-демократами (с ними его знакомит давешний репетитор Ади). В любом случае у коложварских педагогов он оказался на особом учете. После завершения Белой гимназии в 1903, ее директор Лайош Шаркань сказал его отцу (в 1928 эти слова Мориц Кон пересказал жене Белы): "Сударь, ваш сын закончил гимназию, и, как видите, довольно успешно. Но я считаю своим долгом предупредить вас: если вам не удастся удержать его от провозглашения бунтарских идей, то, может статься, ваш сын будет великим человеком, но, может быть, он окончит жизнь на виселице". Слова директора оказались пророческими - сбылось и то, и другое.
Получив аттестат зрелости, Бела, по настоянию отца, поступает на юридический факультет Коложварского университета. Однако особого интереса к учебе не проявляет, его настоящим увлечением становится журналистика, его литературный псевдоним Кун вскоре становится его официальной мадъяризированной фамилией. Первые его статьи выходят в коложварской либеральной газете "Коложвари Фрисс Уйшаг", в основном это пламенные политические памфлеты. В одной из своих статей "Русские дела", он приветствует революцию 1905 года в Российской империи: "Рушится дворец царя и на руинах аристократии будет воздвигнуто царство свободы!". В другой заметке он передает привет восставшей команде броненосца "Потемкин". В конце концов стихия радикального журнализма полностью захватывает Белу, к большому неудовольствию отца, в 1906 он бросает учебу и уезжает в город Надьварад (ныне Орадя в Румынии), где устраивается на работу в местную консервативную газету "Сабадьшёг". Редактор издания быстро остужает пыл юного экстремиста: "Я сообщил Куну, что меня вовсе не интересует его политическое вероисповедание, а поскольку ему самому придется ходить в здание муниципалитета, то будет лучше, чтобы он не выпячивал свою приверженность идеям социализма". Однако параллельно с работой в благонамеренном издании, издавал вечерний листок "Элере" в котором был единственным сотрудником и в котором отводил душу в радикализме (характерно, что обе газеты финансировал один человек - еврей Арпад Ласки, типичное для провинциального издателя раскладывание яйц в разные корзины). В Надьвараде у Куна складываются деловые отношения с местными социал-демократами, через них он знакомится с лидерами партии Шандором Гарбаи, Дежё Бокани и др. Социал-демократическая партия в эти годы становится прибежищем для молодых ассимилированных евреев, имеющих политические амбиции, как главная демократическая сила, противостоящая националистически-консервативному бомонду венгерской политики. Олицетворением этой тенденции были молодые интеллектуалы Эрвин Сабо и Дьюла Альпари. Библиотекарь из Будапешта Сабо, переводчик сочинений Маркса и Энгельса, в 1900-1902 редактировал главную газету партии "Нешава". Журналист Альпари, которому родители готовили будущность раввина, в 1907 стал лидером молодежной
организации социал-демократов, и вместе с немецким коллегой Карлом Либкнехтом провел в Штуттгарте первый съед Социалистического интернационала молодежи. Интеллектуальное пространство формировали Общество социальных наук, связанный с ним гуманитарный журнал "Хусадик сазад\ХХ век", студенческое вольнодумное общество "Галилей" и масонская ложа Игнаца Мартиновича. Основателем общества "Галилей" был еврей-выкрест Кароль Поланьи, молодой философ и публицист, сын разорившегося железнодоржного магната, семья Поланьи дала миру ряд видных интеллектуалов, в их числе Нобелевский лауреат по химии 1986 года Джон Поланьи (племянник Кароля). Видным участником этого интеллектуального клуба был социолог Кароль Мангейм, сын текстильного фабриканта. Одним из основателей Общества социальных наук и журнала "ХХ век" стал еврей-выкрест Оскар Яси, в будущем министр национальных меньшиств в 1918-19. Из этих же кругов вышел блестящий интеллектуал Дьердь Лукач, барон фон Сегеди, сын принявшего христианство и возведенного во дворянство еврейского банкира Йожефа Лёвингера, одного из самых богатых и влиятельных людей Венгрии того времени. Лукач был учеником немецких социологов Георга Зиммеля и Макса Вебера, и впоследствии основал собственную "Независимую школу гуманитарных наук". Дети еврейских предпринимателей, занимавших в Венгрии нишу национальной буржуазии, не находили реализации своим амбициям в кастовом венгерском обществе, управляемом аристократией и католической церковью, и политический радикализм казался им удобным инструментом его переустройства. В то же время еврейская интелигенция, в условиях многонационального Венгерского королевства, половину населения которого составляли национальные меньшинства - словаки, румыны, хорваты, украинцы, отождествляли себя с господствующей нацией и венгерско-немецкой культурной гегемонией.От столичных радикалов не отставал и провинциальный журналист Бела Кун. Радикальные публикации Куна вызывают скандалы, в которых закаляется боевой нрав журналиста - в январе 1907 Бела, говоря современным языком, "забивает стрелку" своему коллеге Дьюле Награди, на встречу оба журналиста приходят с группой поддержки, в ходе драки Награди пытался застрелить Куна, но тот сумел вырубить противника тяжелой тростью. Заинтересовались Куном и власти - весной 1907 Кун участвует в организации забастовки в Коложваре, лично уговаривает привезенных из Моравии штрейкбрехеров присоединяться к бастующим рабочим, а затем пишет подстрекательскую брошюру. 14 мая 1907 Кун был арестован и предстал перед Коложварским королевским судом, присяжные признали его виновным в призывах к насилию против власти, он был приговорен к шести месяцам тюрьмы и 200 кронам штрафа.
После освобождения Кун живет в Коложваре, работает секретарем страховой рабочей кассы, продолжает писать статьи для левой прессы, в декабре 1908 его избирают в исполком трансильванского районного комитета социал-демократической партии Венгрии. В 1909-12 Кун был постоянным участником оппозиционных митингов, выступает против консервативного курса венгерского правительства, в защиту свободы слова и против милитаризма.
В 1911 в Коложваре Кун знакомится с Иреной Грюн (более известна под фамилией Гал) (1890-1974), студенткой местной консерватории. Ее отец, разорившийся еврей-арендатор Шмуэль Грюн, работал бухгалтером в коложварской больнице, а затем чиновником на соляных копях в Надьенеде. О бунтаре Куне ходили зловеще-восторженные слухи по городу, и этот мятежный образ привлек романтическую девушку. Впервые она увидела Куна на рабочей демонстрации: "Там шествовали рабочие, и во главе их в широкополой шляпе с огромным красным галустуком на шее шагал молодой человек и вместе с демонстрантами пел "Марсельезу". Познакомившись в доме у общих знакомых, Кун стал ухаживать за Иреной. Как положено молодому радикалу, он занимался просвещением далекой от политики девицы, например, принес ей для ознакомления книгу Бебеля "Женщина и социализм". Ирену настораживал вздорный нрав Белы, его язвительность и высокомерие, но ее поклонник был настойчив. В конце концов, он сделал ей предложение: "Будьте моей женой, обидно, если вы выйдете за какого-нибудь мещанина и проведете с ним скучную жизнь". Думается, Ирена в дальнейшем часто вспоминала эти слова, которые она приводит в воспоминаниях о Беле, особенно, когда была на сталинской каторге. Разумеется, отец Ирены, добропорядочный консервативный еврей, поклонник ведущего венгерского политика графа Тисы, и слышать не хотел о зяте - бунтовщике. Однако Бела не уступал, два года длилось его противостояние с отцом Ирены, который даже увез дочь из Коложвара от греха подальше. Однажды Бела Кун приехал выступать на оппозиционном форуме в Надьенеде, где жила семья Грюнов. Узнав об этом, отец Ирены был убежден, что Бела приехал ругать правительство в город, специально, чтобы насолить семье невесты и в очередной раз запретил Ирене думать о нем. Наконец, взятый измором отец сдался и 29 июня 1913 Бела и Ирен поженились. Квартиру молодоженам снял и обставил брат невесты, богатый адвокат.
Нельзя сказать, чтобы в браке Ирена была особенно счастлива, судя по ее воспоминаниям Бела был невнимательным и грубым мужем, полностью погруженным в свои дела, дома он появлялся поздно вечером в компании товарищей по партии, которых необходимо было кормить. При этом Бела в присутствии приятелей всячески высмеивал жену, привыкшую к "буржуазности" и потому неумелую в быту. Этот вечно коммунальный быт с массой гостей, будет преследовать ее всю жизнь, уже, будучи советским вельможей, Бела устраивал из своей московской квартиры "гостиницу и ресторан". Денег в доме никогда не было, Бела зарабатывал мало, а тратить любил широко, Ирен пишет, что с его привычками ему надо было быть богачом, а не социалистом.
В политическом плане в эти годы Бела Кун наращивал свой авторитет внутри партии, вокруг него стали группироваться молодые радикалы, недовольные умеренностью партийных вождей, вошедших в 1912 в блок с либерально-буржуазной оппозицией. Выпадами в адрес "заевшихся" и оторвавшихся от масс "будапештских вождей" полна его речь на ХХ партийном съезде в октябре 1913. Это процесс был важным моментом инициации нового политического поколения, выходившего на арену накануне 1-й мировой войны.
Весной 1914 Ирена забеременела, однако радость материнства была омрачена зловещими новостями - в июле 1914 Австро-Венгрия вступила в войну с Сербией, что стало началом мировой войны. В конце 1914 Кун был мобилизован в австро-венгерскую армию, его как "образованного" направили в офицерское училище, а 21 января 1915 у него родилась дочь Агнеш. Ирен с новорожденной переехали в родительский дом, Бела навещал семью в кратких отпусках. Его радикальной натуре претила казарма и армейская субординация, выписывавший ему повестку офицер не скрывал радости по поводу того, что армия перевоспитает бунтаря, но, как вспоминает жена, Бела старался держаться в руках и не давать повода для конфликтов с "реакционным офицерством", которые для него могли окончиться трибуналом. Затем Белу, получившего чин лейтенанта военного времени, отправили на русский фронт, в одном из сражений летом 1915 он был тяжело контужен и провел несколько месяцев в госпитале. Младший брат Белы Шандор Кун также был тяжело ранен на русском фронте - одна пуля попала в лицо, две в легкие, он больше года провел в больнице, а затем вновь был направлен на войну. Воевал на итальянском фронте и старший брат жены Куна.