Бегство Квиллера
Шрифт:
— Если, конечно, я ошибаюсь…
Если он ошибается, весь христианский мир развалится как карточный домик, взлетит к чертям. Хотя нет, не весь, всего лишь оперативник; и на долю Флуда достанется чертовски отвратная работа.
Мимо промелькнула главная диспетчерская башня — черный силуэт на фоне огней аэровокзала. Запах керосина примешался к потоку охлажденного воздуха из кондиционера.
— Джентльмены.
Ломан показал нам циферблат своих часов. На моих было 20.13, Пепперидж чуть подогнал свои.
Я смотрел на силуэт Кэти справа от себя, на изгиб скулы, завитки ее волос.
“Я хотела, чтобы мы встретились раньше. Но тогда бы
Замедлить ход. Над задним бампером идущей перед нами “Мазды” мигнул красный огонек.
— Они выводят нас прямо на взлетную полосу, — заметила Кэти. — Так и надо, сэр?
— Да.
Она снова замедлила ход.
“Мартин, ты останешься на ночь? Ведь от нее почти ничего не осталось.”
Еще один реактивный лайнер промелькнул почти над крышами, ввинчиваясь в небо, и рев его двигателей заполонил ночь. Она повернула руль, следуя за “Маздой”. Еще медленнее. “Смотри, уже рассвет”. Ворота с надписью: “Только для персонала”. Два охранника в форме остановили “Мазду”, проверяя пропуска и удостоверения личности. Все в порядке. Спокойствие.
Одна из створок ворот распахнулась, и “Мазда” проехала мимо них. Мы последовали за ней. Нервы на пределе. Снова пальцы на моей руке.
— Ты так точно все разработал, старина, что справиться для тебя будет плевым делом.
— Да.
Прямиком через взлетное поле, все внимание к мелочам — нет ли случайных солдат вокруг и так далее.
Взлетная полоса. По ней ползают транспортные средства: бензозаправщики, грузовые платформы, джипы с охраной. На центральной полосе, протянувшейся с запада на восток, “Джамбо” прогревает двигатели; на метеомачте затрепыхался под порывом ветра вымпел и снова опал, повинуясь воздушным потокам.
Двигатели “Джамбо” — компания “Норт-Вест Ориент” — снова взревели. Когда они приглушились. Ломан спросил меня:
— Вы по-прежнему предпочитаете полицейскую машину?
— Да.
Лимузин Верховного Комиссариата стоял в стороне, и он был мне не нужен. Все надо провернуть спокойно, без суеты, без возбуждения, мягче, мягче, на бархатных лапках, уверенно, с толком и расстановкой, черт бы их побрал, все будет не так просто, нет, это не плевое дело.
Спокойнее, парень.
Мы замедлили ход и остановились. Я видел 727-й, стоящий у ангаров, во всяком случае, прикинул — это тот, что нам нужен.
— Это…
— Да, вон там, — кивнула Кэти. — ТН—9 К—845. — Она обратилась к Ломану: — Мне подождать здесь, сэр?
— Посмотрите, удастся ли пристроиться между изгородью и служебным грузовиком.
Мы сдвинулись с места, неторопливо развернулись и оказались за прикрытием. Я видел лимузин, стоящий ярдах в ста от нас, недалеко от лайнера, по бокам которого располагались две машины поменьше.
— С—1, С—1, прошу связи.
— Говорите.
— Их рейс совершил посадку в 20.25.
— Спасибо. — К Ломану: — Сэр?
— Да, я слышал.
Он вскинул свой бинокль и настроил его.
Семнадцать минут.
Тепло, еще теплее, мы уже близко.
Центральная взлетная полоса теперь у нас за спиной, и я слышал, как по ней катился лайнер, красные ходовые огни на крыльях которого отразились во внешних зеркалах машины.
“Я тщательно все обдумал, — сказал я Кродеру. — Ивам известен мой послужной список.”
Слишком возгордился? Отнюдь. Тщательный расчет действий охватил всю ситуацию, позволив выявить хоть какой-то шанс. А это все, что нам необходимо, — шанс.
Сидящий со мной Ломан внезапно признался:
— Я
бы чувствовал себя куда лучше, если бы вы были вооружены.Думаю, он бросил эти слова, чтобы несколько разрядить напряжение, ибо хорошо знал — я никогда не применяю оружие, поскольку от него больше хлопот, чем пользы.
Я промолчал.
— Машина будет стоять вот здесь, — продолжил Ломан. — Так что, если… — Он запнулся, потому что мы все внимание обратили на стоящий в отдалении лимузин, из которого вышла тоненькая азиатка в комбинезоне, открыла заднюю дверь, отступив в сторону. С этого расстояния и при смутном освещении я различил лишь четыре небольшие фигуры, которые, покинув машину, быстро взбежали по трапу лайнера. Машина осталась на месте. Через шестьдесят секунд трап откатили, а еще через полминуты дверь захлопнулась.
— Две женщины, — сказал Ломан, не отнимая от глаз бинокля, — и два армейских офицера.
Ясно.
Механик в комбинезоне и наушниках подал сигнал, после чего первый двигатель натужно взревел.
Меня охватило чувство нереальности всего происходящего, словно я плавно, колыхаясь в воздухе, пересекал некую размытую грань между сомнениями и уверенностью, между прошлым и будущим, жизнью и смертью. Довольно приятное чувство, некое расслабление, освобождение. Затем это чувство отпустило меня, я перелез через Пеппериджа, распахнул двери, выпрыгнул на бетонку и, двинувшись к ближайшей “Мазде”, залез в нее.
— Я Джордан.
— Да, сэр.
Они были в штатском, оба китайца, которые, выпрямившись, сидели спереди. Теперь передо мной открывалась гораздо более четкая картина, потому что ветровое стекло полицейской машины не было затемнено.
Лайнер сдвинулся с места. В заднем стекле я увидел пять других лайнеров вдоль взлетной полосы, первый из которых выруливал на взлетную полосу, 727-й пристроился к их ряду, замедлил движение и развернулся, после чего остановился.
Заработала рация в полицейской машине, и один из китайцев ответил, что они заняли позицию.
Я наклонился вперед.
— Есть ли у вас связь с мистером Ломаном?
— Да, сэр. Хотите ему что-то передать?
— Нет.
Просто хотел убедиться. В наличии тоненькой спасательной ниточки с моим контролем и моим оперативным руководством. Скоро мне придется оборвать этот спасательный конец.
20.38.
Через четыре минуты она будет готова к взлету.
Непрестанное жжение в левой руке сошло на нет — сказывалось действие возбуждения и выплеска энодоморфина. Никакого волнения я не испытывал: для него еще не пришло время. Было какое-то подвешенное состояние, хотя стрелки часов продолжали двигаться; огромный лайнер развернулся в ряду своих собратьев…
20.40.
Китайцы сидели совершенно неподвижно, не разговаривая, но не спуская глаз с 727-го. Рация молчала. Еще один лайнер вырулил на полосу рядом с 727-м и остановился, развернувшись, — “Эйр Франс”.
Поднялся в воздух последний лайнер перед 727-м, и звук его двигателей проник в машину, наполнив ее гулом, а потом стих в небе.
“Боинг 727” получил разрешение с диспетчерской башни и покатился вперед, выбираясь на взлетную полосу “Остановился, ожидая, команды на взлет. Я видел рубиновые огни маячков на башне. Ломан сказал, что в башне находится заместитель начальника полиции, а его шеф занял место в машине без номерных знаков, стоящей сейчас у взлетной полосы. Акция, к которой мы готовились, час назад была прокручена во всех деталях, и мы надеялись, что все пойдет по плану.