Чтение онлайн

Пусть здесь такой видят. Пусть здесь меня видят разбитой, несчастными осколками некогда Анны Вильмонт.

Долго разбивали, с каждым днем пробивали трещины всё новые и новые. Более глубокие, длинные. Они исполосовали от ног вплоть до горла, вспороли брюхо и изрезали мое настоящее лицо.

Ирина подсела, пытаясь приподнять за локти.

– У меня не вымолишь прощение глупым концертом. Я не куплюсь больше на твои актерские способности, Вильмонт!
– она пыталась отнять мои руки. Но я не могла подняться, хотелось сидеть и не вставать никогда больше. Валяться внизу.

Ирина оставила попытки поднять нежелающую

девушку и присела рядом. А я взглядом скользила мимо ее плеча в направлении темно-коричневого дивана. Как будто он самая важная деталь в жизни.

Бастард, подери! Из глаза по носу и на темный ковер упала капля слез, разбивась в дребезги. Вторая, третья.

– Успокойся, - Ирина постаралась пальцами стереть влагу под моими глазами. Я вырвалась раздраженно.

– Не смей жалеть! И я ни в чем не виновата перед тобой и перед другими! Я не виновата! Отец сказала бежать!
– голос замолк, да только внутри по-прежнему рвалось от крика в груди. И я беззвучно сидела.

– Пойдем, - ее руки тонкие на локте.
– Вставай. Не сиди на полу, а то заболеешь.

Хотелось сдохнуть от ее заботы. Я отвыкла от этой заботы над глупым Бастардом. Забыла, что такое жалость, ведь Хаски научил одной важной вещи - не стоит себя жалеть. Жалость никому не нужна.

Теплая ванна, наполненная до краев. Слезы смешивались с теплом воды, отчего остывала гораздо быстрее, но холода я больше не чувствовала. Ирина стояла сзади на коленях и пыталась разговорить, а я молчала на попытки.

– Я даже не знаю, как реагировать на тебя, Вильмонт. Я попрощалась с тобой, - сестра гладила по волосам, расчесывала их мокрой расческой.
– А ты здесь оказывается, правда все равно ни жива ни мертва. Я не буду ни о чем спрашивать. Я лучше поговорю, так же быстрее успокаиваешься, правда?

Разговаривала, как с глупеньким ребенком. Как когда-то в детстве, когда я ударялась нечаянно, получала синяки и ссадины по неуклюжести, сдерживала слезы, а она меня успокаивала.

Засмеялась нервно, сквозь слезы, вспомнив тоже несколько таких инцидентов.

– Ты же ни сама это выдумала? Правда? Значит отец тоже знал... давай снимем тебе волосы, они не расчесываются, - я пожала плечами неопределенно.

Ирина привстала, пошебуршала на моей голове и легко повела рукой назад. Я чувствовала, как голове становилось просторнее, настоящие волосы выпрямлялись от былой тяжести.

– Пожалуй стоит всю голову помыть. Закрой глаза. И переставай уже плакать. Это не ты,..
– правильно, я Ананина. Анна Ананина и кажется я умирала здесь в этой комнате. Один на один с Ириной. Не повезло Ане и мне.

Обе умерли под одной фамилией. Когда волосы грязной кучей свалились на пол, я почувствовала облегчение. Совсем небольшое. В груди сердце не билось в цепях, оно спокойно рухнуло вниз.

Какая жара, не реально. Мое тело научилось поддерживать температуру, гораздо выше, чем привычное состояние, чтобы в случае необходимости поделиться теплом с той... с Бастардом. А теперь никак не мог вспомнить, как понизить эту температуру. Бесило.

Нашел мяч небольшого диаметра и все утро стучал им по стенам и полу. Что-то не так. Рука порой

вздрагивала, и я промахивался. Не прикасаясь к мячу водил ладонью, представлял, как отбиваю его в направлении - сейчас, например, в сторону стены рядом с телевизором. Махнул ладонью резко вбок, стараясь попасть ниже телевизора примерно на уровень розеток. С вибрацией лицо неизвестного политика пошло рябью пониже середины экрана. Сам телевизор покачнулся, но продолжил работать в прежнем темпе. Опять промахнулся.

В обратном жесте по направлению к себе подал ладонь. Мяч, скакавший на полу послушно нырнул в руку. Сжал твердо округлый предмет и прислонил ко лбу. В этом положении и застал Польски, как всегда появившийся, когда его не ждали.

– Диман! Тут?
– нет, я сдох и летал на облаках в виде ангела. Тебе так ответить?

Скептически олядел веселящуюся рожу, потом занялся подкидыванием мяча. Так по крайней мере меньше раздражающих факторов. Подкидывал мяч вверх и ловил внизу на расстоянии пары сантиметров от носа.

– Долго будешь валяться и ничего не делать?
– а что я должен еще сделать? Покорить мир? Заработать очередной миллион и очередную головную боль? За каким спрашивается счастьем?
– А игнорировать долго будешь?

– На тупые вопросы не отвечаю, поэтому приходится молчать.

– Ты опять не в духе, - подвел итог Санек, глядя на меня.

– По делу или херней пострадать?

– По делу. Взорвали мост. Охрана Вильмонт стояла в тот час, у нас был пересменок. Может начнешь напрягаться?
– ого. У Санька раздраженный голос, даже прекратил чеканить мяч об потолок, приподнялся с дивана на локтях и улыбнулся.

– Прикольно. Ты злишься, - прокомментировал и улегся обратно на лопатки.
– Давно не видел у тебя таких эмоций. Я тебя раздражаю?

– Нет. Твоя секретарша, прелестный одуванчик с пирожками и горячим чаем...
– усмехнулся про себя. Сарказм из него пер.
– Поехали, КМД-ники нас ждут. До тебя видите ли не дозвонишься, как до твоего папашки, когда он трудится на благо своего члена. Я подумал и ты занят, - продолжительное молчание. Если не слепой, то сделает вывод, что я здесь один, не считая Гретты. А о той грешно подумать в подобном русле даже самому прожженному убийце и извращенцу. Нечестивец заплачет у нее на коленях, стоя и моля о прощении за помыслы грешные.

– А без меня никак? Результат сообщишь по телефону. Я не спец по уликам...

– Поднимай свой зад и поехали на мост. Заколебал. Ты в прошлый раз так говорил. Я повелся, а потом три дня не мог найти тебя нигде, - Польски обнаглел сделал я вывод, когда друг взял за руку и попытался поднять. Силач нашелся. Может ударить ему в уголки глаз для быстрейшего прихождения в норму? Руку вырвал, но приподнялся.

– Как вы мне надоели!
– пробубнил с тяжелым вздохом, поднимаясь в полный рост.
– Надоели ваши долбанные звонки. Выключил телефон, - указал гневно на столик маленький, прозрачный, где лежал телефон серебристый.
– Чтобы вы не доставали! Знакомиться с будущими родственниками не желаю! Выбирать обои для нового жилья - не собираюсь!
– голос повышал силу.
– Твои сранные звонки Польски - заебали! Твой вид, твоя рожа. Отцовская рожа - Виталик - вы все отвалите от меня. Почему от меня столько всего хотят? Почему Я должен?! Да пошло оно нахер!