Чтение онлайн

— Ты спирт с пивом не мешай, — учил Вася жизни Фридриха.

— А то что будет?

— Плохо будет, — авторитетно говорил Вася, наполняя ёмкости.

— Спирт, — санитар внушительно поднял палец к пасмурному небу. — Он сам по себе.

Фридрих пожал плечами. Этот жест одновременно выражал множество значений. В данном случае он мог выражать сомнение, равнодушие к проблеме или молчаливое согласие. Или всё вместе. Одновременно.

Хмель легко звенел в голове комариным зудом за стеной палатки. То есть — ненавязчиво. Проблемы уменьшались в размере, становились мелкими и незначительными. Сердитая русская закуска, основой

которой служил всё тот же вездесущий чёрный хлеб, килька, лук, чеснок и плавленые сырки, — служила отличной декорацией к действию спирта. Создавалось ощущение полной нереальности. Впрочем, на этот раз к столу было подано что-то ещё. На вид — похожее на колбасу. Во всяком случае, форма колбасы присутствовала.

— Что это? — лениво спросил Фридрих.

— Колбаса «с вашим калом всё в порядке», — ответил Вася.

— С каким калом? — не понял Фридрих.

— Ну, колбаса так называется. Прислали Брежневу ливерную колбасу для народа. А он её американцам, на экспертизу. Ну, те присылают ответ: «С вашим калом всё в порядке».

— Колбаса «Русский кал»? — лениво сказал Фридрих.

— Да это для народа! — широко улыбнулся Вася. — Сами они сервелаты жрут.

— Кто — они?

— Ну, эти, наверху.

— Боги?

— Какие, на хрен, боги! Начальство наше, мать ихнюю через пень в колодец дышлом, бляди кургузые. Расссияне, панимашь!..

Последние слова Вася как будто выплюнул.

— Не сердись, Вася, — миролюбиво попросил Фридрих. — Ну их всех.

Вася хмыкнул и почесал в затылке.

— В жопу, — дополнил он и улыбнулся. — Давай я тебе лучше анекдоты буду рассказывать. Наши, медицинские. Ты в своей неметчине такие вряд ли слышал.

И Вася начал рассказывать анекдоты.

— Ну, приходит первокурсник на занятия по анатомии, на вскрытие трупов. Ну, старший курс ему и говорит: «Жрать хочешь? Вон каша!» Ну, салага её спорол, а старший курс его и спрашивает: «А ты знаешь, откуда взялась эта каша? Из пищевода во-он того трупа!» Ну, салага её, понятно, выблевал, а старшекурсник оборачивается так к своим, и кричит: «Налетай, братва, на подогретое»!

— О! — меланхолично заметил Фридрих. — Гурман, однако.

Воодушевлённый Вася продолжил:

— Ну, профессор на занятиях по анатомии говорит студентам, что врач должен быть не брезгливым. Ну, суёт трупу палец в задницу и облизывает его. Ну, один студент решается и повторяет. Тогда профессор говорит, что врач должен быть не только не брезгливым, но и наблюдательным. Я, говорит профессор, в зад совал этот палец, а облизывал вот этот!

— Голова, — меланхолично заметил Фридрих. — Молодец, однако.

Вася разошёлся.

— Ну, приходит студентка сдавать зачёт. Преподаватель ей: берите билет! Она: кайф! Он ей: будете готовиться? Она: кайф! Он ей: а вы какое-нибудь другое слово знаете? Она: секс! Он ей: а что это такое? Она: кайф! Он ей: скажите, девушка, в вас есть хоть что-то положительное? Она: как же, как же, реакция Вассермана!

И зашёлся в хохоте.

— Вассерман? — меланхолично переспросил Фридрих. — Это проба на сифилис?

— Ага! — жизнерадостно ответил Вася. — А ты чего не смеёшься?

— А разве это — смешно? — задумчиво спросил Фридрих.

Вася недоумённо выпучил глаза.

— Ну, ты даёшь! Наверно, выпил мало.

Однако Вася оказался в корне не прав. Спирт кончился.

— Пойду ещё принесу, — сказал санитар, тяжело поднялся и

пошёл в морг.

Однако, едва он свернул за угол, как оттуда раздался чей-то рассерженный голос. Ему, столь же сварливо и громко, ответил голос Васи. Потом голоса утихли, а из-за угла появился санитар. Быстрым шагом подошёл к гостю, почесал нос, сказал взволнованно:

— Тут это, того, труп привезли, принять надо.

— Принимай, — вяло отозвался Фридрих. — Я тут посижу, хорошо?

— Хорошо — хорошо! — с готовностью сказал Вася. — Конечно, сиди. Ну, я пошёл?

Фридрих махнул рукой, отпуская, и санитар с топотом убежал за угол. В морг.

Неспешно текли минуты. Тишина. Только еле-еле, на самом пределе слышимости, потрескивает огонёк в керосиновой лампе. Фридрих сидит на стволе дерева без коры, ноги его едва не касаются пустых медицинских подносов из-под ножей патологоанатома. Хмель от спирта потяжелел. В горле першило. Протянул руку, взял банку, попил воды.

Положил руки на колени, голову на руки, смотрел в никуда.

— Какая странная страна Россия, — думал Фридрих. — Какие странные в ней живут люди. И как странно всё, что происходит со мной. А что, собственно говоря, со мной происходит?

Немецкая пунктуальность проснулась и взяла дело в свои руки.

— Во-первых, — рассудил Фридрих, — я как будто раздвоился.

В подтверждение этих слов из тела Фридриха выплыл его призрачный двойник, развернулся и сел на ствол дерева напротив. В той же позе. Фридрих не удержался и помахал ему рукой. Двойник ответил тем же жестом. Ингер удовлетворённо улыбнулся, вернулся в прежнюю позу и стал думать дальше.

— Во-вторых, изменилось моё поведение. Если бы кто-нибудь сказал мне, что я буду пить спирт в компании с санитаром морга для того, чтобы отметить факт погребения неопознанных трупов в братской могиле, причём мне бы сказали, что эти трупы буду разгружать я сам, а тем более вручную, за руки и ноги, я бы ответил, что мой собеседник сошёл с ума. Разве представитель правления банка способен на такие поступки?

Фридрих вопросительно посмотрел на своего призрачного двойника.

Двойник поднял голову, посмотрел на Фридриха и пожал плечами.

— Понятно, — подумал Фридрих. — А не может ли быть так, что я попросту подвергся влиянию окружающих? И под их влиянием просто-напросто сошёл с ума?

Почесал нос жестом санитара. Двойник поднял голову и повертел пальцем у виска.

— Да, — решительно подумал Фридрих. — Алкоголизм. Допился банкир до белой горячки.

Возле призрачного двойника возникли два психических санитара кавказской национальности. Один из них, у которого была только половина головы, потрогал лоб призрака, повернулся к напарнику и замахал руками:

— Слушай, да! Белый-белый и совсем горячий, да!

На двойнике немца оказалась длинная рубашка, рукава которой санитары тут же принялись завязывать на его спине. Двойник вытянулся, изменился лицом — и умер. Санитары исчезли. Появился Вася из морга, отрезал у дубля Фридриха ногу, насадил её на вертел и принялся жадно пожирать прямо сырой. Сожрав половину, вторую половину протянул немцу.

— Держи, братан, мы люди честные. Ты чё? Это же Ролекс, Ролекс!

Собственная полусъеденная пятка ткнулась прямо в губы Фридриху. Ужаснувшись этому чудовищному предложению самоедства, Фридрих принялся отчаянно отбиваться от засовываемого в рот мяса. И очнулся.