Чтение онлайн

Затем снова произошла смена места съёмки. На этот раз господин мэр участвовал в сексуальных играх в стиле маркиза де Сада. Примечательно, что для участия в этих развлечениях он пригласил исключительно несовершеннолетних мальчиков.

Последний эпизод показывал господина губернатора. Господин губернатор предпочитал несовершеннолетних девочек. Впрочем, это тоже были игры де Сада. Только в качестве садомазохистского инвентаря губернатор использовал исключительно собственный член. Потому что эти девочки не достигли даже возраста, разрешённого парламентом России, то есть четырнадцати лет. И им было откровенно больно. Одна даже открыто плакала. Что ещё только больше возбуждало губернатора…

Общее

время показа было небольшим. Что-то около получаса или сорока минут. Но по истечении их, когда кассета окончилась, и видеомагнитофон с жужжанием погнал перематывать плёнку обратно, Фридрих встал, твёрдым шагом направился на кухню, открыл морозильную камеру холодильника, достал бутылку водки, сорвал пробку и сделал несколько крупных глотков прямо из горлышка. Без закуски. Даже не занюхивая рукавом.

Зазвонил телефон. Не сотовый, местный. Квартирный.

— Алло?

— Теперь вы понимаете, почему без компромата нельзя?

— Это был ваш человек? — вопросом на вопрос ответил Фридрих.

— Это имеет значение?

— Не знаю, — честно ответил Фридрих.

— Если вы хотите отомстить мне, вам достаточно обнародовать эту плёнку. Лично мне будет очень плохо. Нашему общему знакомому — тоже.

— Вы же прекрасно понимаете, что я этого не сделаю, — сердито ответил Фридрих.

В трубке послышался вздох.

Молчание.

— Ну и что же я должен теперь делать? — несколько сварливо спросил в трубку Фридрих. Некстати вспомнил Виталия. — Пить уксус? Крокодилов есть?

— Ничего, — ответил майор. — Абсолютно ничего. Продолжайте заниматься тем же, чем и занимались. Лично вы не должны делать ничего.

И повесил трубку.

Фридрих постоял минуту с телефонной трубкой в одной руке и бутылкой водки в другой. Потом в сердцах бросил трубку на место, отнёс в морозильник водку, вынул последние бутылки пива. Выпил их стоя. Подумал, после чего произнёс по-русски три универсальных междометия, подряд:

— Ну, блин, ващще!

Принял ванну и лёг отсыпаться. Завтра предстояло возвращение на работу. Говорят, трупы не торопятся. Может быть. А вот эти проклятые живущие вечно куда-то спешат!

Утром позвонили из банка. Нет, не из Фатерланда. Из местного. Сообщили, что деньги из мэрии так и не перечислены. Заботливо интересовались проблемами дальнейшего сотрудничества. Может быть, господин Ингер захочет воспользоваться услугами их банка в какой-нибудь другой сфере?

— Я поговорю с мэром, — спокойно сказал в трубку Фридрих.

Свирепея внутренне, спустился во двор, сел в кабину.

— У нас тут уже два заказа, — сообщил водитель. — Труп на дому, бабушка померла, и труп на кладбище, пьяный в блевотине захлебнулся. Куда поедем?

— В мэрию, — непререкаемым голосом сказал Фридрих.

Виталий с любопытством взглянул на него, но перечить не стал.

— Сиди здесь, — приказал немец. — Я сам.

— Да бога ради, — ответил русский.

Господин мэр, конечно же, оказался по горло занят. Он интимно шептался о чём-то в углу коридора с двумя хорошо одетыми мужчинами. Один был похож лицом на шулера из Монте-Карло, второй на местного разбойника. А может, не разбойники, может, любовники. После вчерашнего просмотра Фридрих готов был предположить всё, что угодно. А то и не предположить, а то и, как говорят русские, «в бубен зарядить», то есть набить лицо.

Впервые в его жизни кулаки Фридриха сами собой сжимались и разжимались от страстного желания придушить кого-нибудь собственными руками. Очевидно, то же самое желание было написано на его лице, потому что господин мэр, только что жарко шептавшийся о

чём-то с двумя господами, чьи локти он почтительно поддерживал, встрепенулся и прикипел взглядом к лицу приближающегося немца.

— Господа, иностранец! — восторженно взвизгнул мэр.

Господа окинули иностранца взглядом с ног до головы, словно прикидывая, как он будет выглядеть голым. А мэр уже широко распахнул объятия и устремился навстречу, вереща восторженным мазохистом:

— Ах, дорогой Фридрих! Мы слышали о вас, это просто ужасно!

Фридрих остановился.

— Ах, эти противные милиционеры! Но вы выжили, и это просто замечательно!

— После того случая прошло много времени, — сказал Фридрих, останавливая руки мэра, порхавшие вокруг него в желании прикоснуться, дотронуться, приникнуть трепетно.

— Я пришёл по поводу оплаты. Мой первый водитель уже уволился, он не может работать бесплатно. Я заплатил ему из своих средств. Сейчас я нанял второго водителя. Был договор…

— Я помню, помню! — успокаивающе замахал лапками чиновник.

Отчего сразу стал похож на перевёрнутого на спину жука.

— Но в бюджете буквально нет денег! Мы говорим со спонсорами, инвесторами, мы ведём переговоры, мы будем усиливать налоговые службы, мы обязательно заплатим, а сейчас, я искренно прошу прощения, но ко мне пришли… вас проводят к моему заместителю. Я уверен, вы с ним договоритесь.

Мэр совершал лицом самые разнообразные движения. Лапки его мелькали в воздухе, как будто он плёл вокруг иностранца некую невидимую паутину. Откуда-то, как из-под земли, вынырнул услужливый молодой человек, интимным до отвращения прикосновением дотронулся до локтя Ингера снизу и чуточку изнутри, ловко развернул в сторону, а когда Ингер снова смог развернуться, то оказалось, что мэр уже увёл своих гостей. Или они увели его? Но в ближайшей видимости не было видно никого.

Ингер шлепком сбил в сторону потянувшуюся к нему было снова переднюю конечность молодого чиновника и взглянул в его глаза. Там не было ничего, кроме чудовищной искренности. И готовности услужить — любым образом.

Вздохнув, Ингер сказал:

— Ведите. К заместителю.

Заместитель не поднялся с места. Возможно, ему было просто трудно шевелиться. Или ей? Пол существа на первый взгляд не определялся. Средний пол. На полкабинета.

Выслушав суть проблемы и по-прежнему не поднимая глаз, существо по финансовым вопросам, слегка пошевелив сардельками пальцев по бумагам на столе, ответило:

— Ваш служащий слишком много себе позволяет. У нас учителя с врачами по полгода зарплаты не получают. И ничего, терпят. Работают. Да, трудности есть. А кому сейчас легко?

Существо подняло голову, и Фридрих наконец-то смог увидеть глаза помощника мэра по финансовой части. Удивительно дело. Едва лишь бледные бесцветные и тусклые пятнышки, выполняющие роль глаз в этой туше, развернулись в сторону посетителя, как человеческая голова исчезла. Перед ошеломлённым взором немца произошло нечто вроде чуда. Воротник костюма для делового человека внезапно заполнился гладкой лоснящейся шкурой, и на немца уставилась огромная свиная голова. Оцепенев от внезапного превращения, Фридрих слушал ритмичное хрюканье, неведомым образом складывавшееся в членораздельную человеческую речь. Но слова как бы существовали сами по себе. Вне зависимости от того, как шевелился пятачок свиньи и елозили по бумаге её копытца. Членораздельное чавканье как бы выпускало из пасти чудовища невидимую мономолекулярную нить, опутывающую тело человека по ту сторону канцелярского стола и лишающее его не только физической подвижности, но малейшей возможности шевелить мозгами, мыслить. Просто жить.