Анафема
Шрифт:
Она тоже рассмеялась.
Мы обе разразились истерическим смехом, показывая друг на друга пальцами.
– Что ты сделала? — спросила я, снова впадая в приступ смеха.
– Я не могу... Я смеюсь... слишком сильно!
– Ее ответ заставил меня задыхаться от неприятных приступов смеха, и я упала на кровать.
Что заставило нас смеяться еще больше.
Мы обе, наверное, выглядели и звучали совершенно по-детски.
Но было приятно смеяться.
Услышав отдаленные шаги и голос Долиона, Рикайя потянула меня за собой в светящийся шов, и в следующий миг мы стояли в переулке на мокрой брусчатке, и мой иностранный нос забила подавляющая вонь канализации.
–
Я огляделась на высокие каменные здания по обе стороны от нас и на мрачное сумеречное небо над ними, обещавшее скорую темноту.
– Где мы? — спросила я, и в моем голосе слышалось изумление.
– Костелвик. Главная улица.
– Она потянула меня за руку.
– Пойдем. В этом переулке ужасно пахнет.
– Это переулок или запах свиного навоза? — спросила я, не найдя в этом ничего смешного.
– И то, и другое.
– Она сжала губы, явно пытаясь сдержать смех.
Мы вышли из узкого прохода на оживленную улицу, где ездили элегантные черные кареты, украшенные красивым черным филигранным орнаментом и гораздо более роскошные, чем в Фоксглаве. Женщины, мужчины и дети всех форм, цветов кожи и возрастов заполняли оживленные тротуары. У некоторых были длинные заостренные уши, у других — округлые. Некоторые носили плащи и длинные платья, другие — шифоновые брюки и корсетные топы, словно холод их не беспокоил.
В толпе я заметила Элвиниры, хотя у некоторых кожа была призрачно белой, а у других — синяя.
Вдоль дороги стояли тележки, переполненные фруктами, овощами и цветами.
Каменные мосты пересекали туманные каналы, освещенные мерцающим светом факелов, которые рассеяны по густому туману. Вдали, возвышаясь над городом, стоял величественный замок с дюжиной заостренных шпилей и башен.
– Как красиво, — сказала я, впитывая в себя все детали, которые могли уловить мои глаза.
– Если тебе это кажется красивым, ты должна увидеть Винтертайд.
– Она кивнула головой, чтобы я следовала за ней, и повела меня по мощеной улице к ряду маленьких лавок.
– Это место, где выросла моя мать, в нижней части Веспирии. Потрясающая заснеженная деревня с горами, кристальными лесами и восхитительными калифонцами.
– Калифонс?
– Маленькие водоносные слои в снегу, расположенные над активными вейнами, на глубине сотен футов под поверхностью. Мы с Зевандером любили играть в них, когда были маленькими.
– Я как-то не могу представить твоего брата беззаботным ребенком.
– Я не думаю, что он когда-либо был полностью беззаботным. Просто менее строгим. Но давай больше не будем о нем говорить. Я злюсь на него.
Прислонившись к краю здания, сидели два маленьких ребенка — мальчик и девочка, которая выглядела немного моложе его, — в поношенной одежде, с лицами, покрытыми грязью. Они сидели, сжимаясвои длинные худые руки на груди, и дрожали. На земле перед ними лежала жестяная чашка с одной монетой. Бездомные. Судя по их бледным, худым телам, они давно не ели, и я пожалела, что у меня нет хлеба или бульона, чтобы им предложить.
Я расстегнула плащ и подошла к детям, стараясь не напугать их.
Поднимая одежду в знак предложения, я молча попросила разрешения укрыть их ею, на что они оба кивнули. Тяжелый бархатный плащ поглотил их маленькие тела, и я укутала их им, вызвав улыбку у маленькой девочки, которая спрятала лицо в ткани. Мне было больно видеть их в таком состоянии, особенно когда мимо них проходили так
много людей в роскошной одежде, свидетельствующей о богатстве. Не имея больше ничего, что я могла бы им предложить, я поднялась на ноги и подошла к Рикайе, которая ждала меня в нескольких шагах впереди.– Спиндинги, — сказала она, кивая в их сторону.
– Их семьи не могут себе позволить вивикантем, поэтому у них нет магии. Без силы они живут в бедности.
– Сила определяет богатство?
– Я покраснела от этого глупого вопроса. Сила всегда была равнознатна богатству. Я знала это не понаслышке, наблюдая, как губернатор правит Фоксглавом из своего роскошного поместья.
– К сожалению, да. И чем полезнее твои навыки, тем больше богатства ты приобретаешь.
– Это ужасно. Тогда у них вообще нет шансов.
– Нет. Не с жадной элитой, которая растрачивает вивикантем. Ты и мой брат, похоже, питаете слабость к спиндингам. Недавно он пощадил одного из них.
– Она резко остановилась и ударила себя по лицу, и это странное поведение застало меня врасплох.
– Черт. Я только что сказала, что не хочу о нем говорить, а сама все равно говорю.
– Почему ты злишься на него?
– Ты знаешь, что принцесса празднует свое Становление, а он ничего не сказал об этом? Ни слова! Я сама узнала, что он планировал пойти без меня.
– Что такое Становление?
– Это грубое празднование женственности.
– Она продолжала, ведя меня по дороге, ближе к магазинам.
– Ужасно для принцессы, честно говоря.
– Почему?
– Ну, от нее ожидают, что она отдает свою девственность.
– На глазах у всех?
Этот вопрос был скорее шуткой, и я был потрясена, когда она ответила: - Ну, в некотором роде, да. Обычно это происходит в частной комнате. В замке это будет спальня короля.
– Спальня?
– Комната, куда он приводит своих любовниц, отдельно от королевских покоев. Поскольку Королева недавно скончалась, король еще не занял ее место, так сказать, поэтому там не происходит ничего скандального.
– Это ужасно. Почему кто-то захочет это праздновать?
– Потому что не праздновать это — плохая примета для нее. Король не хочет делать ничего, что могло бы негативно повлиять на его власть. Однако мы с тобой можем найти чем заняться, пока это будет происходить.
– Сначала я не до конца поняла ее слова.
– Мы с тобой? Что ты имеешь в виду?
– Мы пойдем. Это будет самое большое торжество во всем Нюкстеросе. Там будут все.
– Да, и поэтому это очень плохая идея.
– Посмотри вокруг, Маэвит. Ни один человек даже глазом на тебя не посмотрел. Ты даже не похожа на себя.
– Схватив меня за запястье, она потащила меня к одной из витрин, где я увидела свое отражение в окне. Я выглядела именно так, как представляла себе, когда ощупывала свое лицо в замке Эйдолон. Седые волосы. Бульбообразный нос и морщины, которые делали меня примерно шестидесятилетней.
Не веря своим глазам, я потрогала свои щеки, нос и повернулась к Рикайе.
– Чье это лицо? — прошептала я.
– Ты же знаешь, что я могу читать мысли, да?
– Ага, — нетерпеливо ответила я.
– Ну, я эмпат. Я также извлекаю эмоции, и благодаря этому у меня есть небольшая коллекция лиц.
– Это реальные люди?
– Да. Но боюсь, что это не надолго, так что нам нужно поторопиться.
– Все еще держа меня за руку, она поспешила по улице, мимо различных магазинов — пекарен, цветочных лавок, часовщиков и аптеки. Наконец мы подошли к магазину одежды, и она затащила меня через дверь.