Аферы века
Шрифт:
Через день, 25 января, в разделе газеты «Судебная хроника» начали печататься подробности этого дела фальшивомонетчиков. Из публикации следует, что на дознании Харутаро давал сбивчивые и противоречивые показания относительно найденных у него фальшивых денег. Он утверждал, что деньги он получил в южнокорейском городе Чемульпо (Инчхоне) от англичанина Висинга (с которым он приехал в Порт-Артур), не подозревая, что деньги фальшивые. Конечно, этого англичанина не удалось обнаружить ни в Порт-Артуре, ни во Владивостоке, ни в других городах Дальнего Востока. Японцу Харутаро и японкам Цунэ и Сино было предъявлено обвинение в провозе из-за границы и сбыте фальшивых кредитных билетов. В обвинении также указывалось, что задержанные японцы знали, но не назвали изготовителей фальшивых денег.
Дальнейшая публикация материалов порт-артурского дела намечалась в следующем номере газеты. Однако это не получилось — начались боевые действия в районе
О широкой деятельности фальшивомонетчиков в Порт-Артуре свидетельствуют также два следующих кратких сообщения газеты: «При обходе порт-артурскими полицейскими „Китайского городка“ зимой 1903 года был обнаружен запрещенный в городе игорный дом. В пакете, выброшенном в окно одним из игроков, оказались фальшивые казначейские билеты рублевого достоинства, причем номера на них были напечатаны подряд без единого пропуска».
Сообщалось также, что в поезде, следующем из Порт-Артура, был задержан респектабельного вида господин, у которого оказались фальшивые трехрублевые кредитные билеты, на одной стороне которых был напечатан номер с последней четной цифрой, на другой — с нечетной. Это давало ему возможность обыгрывать доверчивых пассажиров при игре «чет-нечет», распространенной среди порт-артурских жителей.
Поддельные кредитные билеты рублевого и трехрублевого достоинства летом 1903 года появились не только в российском городе-крепости Порт-Артуре, но и в самой Японии. Так, японские газеты этого времени сообщали о попадании в денежные обороты ряда японских городов фальшивых русских кредитных билетов. Эти газетные публикации не вызвали ни расследования, ни какой-либо другой реакции властей. Им незачем было заниматься поиском и разоблачением подделывателей — в то время в японском кодексе не было закона, по которому бы каралась подделка иностранных денежных знаков. Но мимо этих сведений не могли пройти полномочные представители России в Японии. Они стали следить за появлением и распространением фальшивок. Главное внимание было обращено на город Осака — большой торгово-промышленный центр Японии, где главным образом происходили сделки между сахалинскими и японскими купцами. О появлении фальшивых рублевых и трехрублевых кредиток были оповещены все агентства Русско-китайского банка в японских городах.
Для более эффективной борьбы с фальшивомонетчиками российские дипломаты вошли в сношение с соответствующими дипломатическими инстанциями Японии с предложением об издании правительственных законов, карающих за подделку иностранных кредитных билетов. Японские дипломаты не поддержали это предложение, ссылаясь на отсутствие заседаний парламента в период летних отпусков.
Кредитный билет выпуска 1898 года достоинством 3 рубля изготавливался японскими фальшивомонетчиками.
Тем не менее благодаря настойчивости российских дипломатов был издан именной указ японского императора, повелевающий «всех японских подданных, уличенных в подделке иностранных кредиток, подвергать тюремному заключению не свыше трех месяцев с заменой его штрафом в 200 иен». Так называемое наказание, приведенное в указе, не только не могло напугать и остановить японских фальшивомонетчиков, а как будто поощряло таких. Естественно, что подделки русских кредитных билетов продолжались. Исходя из военно-политической обстановки на Дальнем Востоке можно предположить, что распространение фальшивых российских бумажных денег в какой-то степени даже устраивало японское правительство, которое готовилось к войне с Россией.
Японские фальшивомонетчики изготавливали подделки денег очень скрытно, и, невзирая на принимаемые меры, удалось обнаружить всего 5–6 подделывателей. Уместно отметить, что и они были раскрыты лишь с помощью русских и иностранных представителей, а не японской полицией.
Было установлено, что в агентствах Русско-китайского банка ряда японских городов стали появляться фальшивые деньги, но так как служащими в агентствах были большей частью иностранцы, не знакомые с русскими деньгами, то задержать мошенников не удавалось. Наконец, в конце августа 1903 года в агентство Русско-китайского банка в городе Хакодате явился японец, который предложил обменять на иены трехрублевые билеты. Кассир, принимая деньги, сразу обнаружил подделку и задержал японца. Последний объяснил, что недалеко от агентства он купил русские деньги у японца Сасаки, уплатив ему по полторы иены за каждую трехрублевую кредитку. При аресте Сасаки у него нашли целую кипу поддельных кредитных билетов. Задержанный
упорно отказывался назвать место и способ изготовления фальшивок и всю вину брал на себя. Он шел на месячное тюремное заключение, не ходатайствуя даже о замене этого наказания штрафом.Вгазетах того времени отмечалось, что японская полиция действует спустя рукава уже потому, что указ императора не проводился через парламент и, следовательно, не имел силы закона.
Снисходительно относились к подделывателям и японские судьи. Они никогда не приговаривали к максимальному, приведенному в указе, трехмесячному тюремному заключению, а обычно назначали ничтожный штраф или кратковременную отсидку. В газетах отмечался даже случай задержания японца с трехрублевыми фальшивками на сумму свыше 18 тысяч рублей. Естественно, он был судим. В перерыве заседания судья взял домой «на хранение» все захваченные фальшивки, которые у него «украли». Зная это, обвиняемый на заседании суда развязно доказывал, что по законам страны он должен быть оправдан из-за отсутствия вещественных доказательств. И он был оправдан.
По сообщениям газет, в том числе «Петербургского листка» от 11 марта 1904 года, рублевые и трехрублевые фальшивые кредитные билеты появились и в северо-восточной части Китая — в Маньчжурии. Несмотря на то что фальшивки попадались часто, они имели хождение только среди китайского населения, плохо знакомого с русскими государственными кредитными билетами.
Кроме того, в петербургских газетах появились сообщения корреспондентов из Порт-Артура о том, что для нанесения вреда российской казне Япония направила из Пекина в Маньчжурию массу материалов для извотовления русских кредитных билетов. Специалисты из Экспедиции заготовления государственных бумаг в Петербурге подвергли сомнению достоверность этого сообщения. В опубликованном ими ответе отмечалось, что для подделки кредитных билетов недостаточно иметь бумагу, краски, клише и прочее. Нужна специально оборудованная фабрика или, по крайней мере, типография. В Маньчжурии отсутствовали типографии со сложными и дорогостоящими машинами для печатания денег. Да и типографий в этом районе Китая было вообще очень мало. И наконец, вряд ли кто из маньчжурских хозяев предприятий согласился бы для японцев заниматься подобной операцией, которая в этих регионах наказывалась каторжной работой.
Однако, отмечали специалисты, японцы без особого труда могут наводнить Маньчжурию и весь Китай не «сырыми материалами» для подделки кредиток, а готовыми образцами, отпечатанными у себя дома или в некоторых других странах. Вместе с тем наводнение Китая даже хорошо изготовленными фальшивками не могло иметь заметного успеха уже потому, что в Китае российские деньги официально не имели хождения.
Отмечалось также, что по установившемуся в Китае торговому обычаю там каждое кредитное предприятие имело свои собственные кредитные денежные знаки, принимаемые и действительные только в этом городе. Английские и французские банки в Гонконге и Сингапуре также выпускали свои кредитки только для хождения в этих городах. Поэтому, если бы японцы надумали пустить в широкое обращение в Китае поддельные кредитки, то им пришлось бы заняться фабрикацией разнообразнейших фальшивых денег десятка банков, что не имело ни малейшего смысла.
В начале 1904 года, когда слух о хождении поддельных российских кредиток уже широко распространился в Маньчжурии, сбыт их стал почти невозможен, так как население стало с большой осторожностью и внимательностью принимать рублевые и трехрублевые купюры.
Ходили поддельные кредитные билеты и в городах и селениях Сибири и Дальнего Востока, куда их завозили японские купцы, покупавшие за полцены бумажки у японских фальшивомонетчиков. Проникали фальшивые кредитки и на Камчатку, и на Сахалин, где русские торговцы пушным товаром довольно часто попадали впросак с этими бумажками. Было несколько случаев задержания японских купцов с фальшивками. Их судили по строгим российским законам. И все же, несмотря на опасность сурового наказания, японские купцы продолжали распространять на российской территории поддельные рублевые и трехрублевые кредитки.
В статье «Японские подделыватели кредиток» (газета «Петербургский листок» от 11 марта 1904 года) утверждалось, что фальшивки изготавливались фотоспособом в Японии, скорее всего, в одном из печатных заведений города Осака. О применении фотоспособа свидетельствовал обнаруженный случай отпечатки на рублевом кредитном билете «Положения о наказании за подделку» с оборотной стороны негатива.
В столичных газетах отмечалось, что среди японцев широко распространено «искусство подделки» бумажных денежных знаков. Однако качество подделок обнаруженных фальшивых российских кредитных билетов невысокое. Особенно это относилось к трехрублевым купюрам. При внимательном их рассмотрении бросалась в глаза неестественность красок: зеленая была слишком яркой, а желтая — более темного тона. На некоторых фальшивках бумага применялась мягче и тоньше той, на которой выпускались кредитные билеты в России.