Чтение онлайн

«Этот ублюдок не боится даже трибунала», — мелькнула мысль в моей голове.

— Вскрыть ей глотку, народ? — крикнул Рык, обращаясь к толпе. — Или подождать суда?

И вот тогда я осознал две вещи.

Первая — он прикончит ее, независимо от того, какой услышит ответ.

И вторая — я не смог бы убить девушку.

Я выхватил пистолет и упер его в затылок Рыка.

— Даже не думай, сука, — отчетливо прошипел я.

Рык медленно опустил нож и так же медленно повернул голову назад.

— Клин? — в его голосе сквозило не столько удивление, сколько ярость. — Ты что, паскуда,

творишь?!

— Нанесешь хоть царапину этим ножом, я тебе пулю в морду пущу, мразь! Нож в чехол!

Рык медленно опустил ножик в чехол на поясе.

— Вы вообще понимаете, что эта сука творит?! — заорал он, обращаясь к толпе.

Краем глаза я увидел, как, наконец, через толпу к центру пробрался капитан. Настало время для объяснений.

— Если бы ты, тупой урод, грохнул ее прямо сейчас, то кого бы допрашивало руководство?! — огрызнулся я. — Ты тупорылый кретин, Рык! У тебя в голове не мозги, а куча дерьма! Ты думаешь, что просто так один человек ломанется на вражескую базу?! Не имея за спиной пути отхода или внушительной поддержки?!

— Ее прикрывал истребитель!

— В том легком истребителе был всего один пилот! На борту он нес три ракеты максимум, это его базовая комплектация. Все три были выпущены по нашей базе, — вмешалась Кошка. — Когда сбили первые две, взрывов не последовало. Значит, все ракеты были с электронной начинкой. Кто бы ее прикрыл? Пилот? Врукопашную? Я физически не могла рассмотреть модель истребителя на такой высоте, но если это модель серии 3G, которая сейчас наиболее распространена среди повстанческой армии, то на нее, в силу облегчения веса, не ставятся пулеметы. Они нападают толпой и забрасывают цель ракетами, после чего смываются.

— На словах это звучит круто, Кошка! — огрызнулся Рык. — А что, если он вернется? Что, если это другая модель истребителя?

— Не вернулся же, — ответила Кошка. — Значит я права, потому что времени уже прошло достаточно. Хочешь, я скажу, в чем был ее план? Ты, одноклеточное, видимо не заметил, что у нее за спиной паракрыло.

Признаться, этого не заметил не только Рык, но и я сам. Лишь оглядев девчонку после слов Кошки, я заметил за ее спиной ранец, из которого, по идее, должно было формироваться крыло.

— А план вот в чем, — продолжала тем временем Кошка, — ракета отрубила вооружение базы, у девки на байке бомба, которую она, слава Богу, не успела активировать. Разогнавшись на байке, к тому же врубив «нитро», эта сука бы просто спрыгнула…

Ее прервало одновременное гудение батарей с зарядами на винтовках каждого из окружающих девчонку солдат. Мы все синхронно посмотрели назад на ракету и увидели, что наши техники уже разобрали ее и, видимо, отключили устройство блокировки.

— Хоть кто-то сработал оперативно, — тихо сказал Вирус, — а не побрел вместе с толпой тупо пялиться на казнь.

— Оперативно сработал Клин, — продолжила Кошка, услышав его, — потому что, если бы не его ствол, то девка стопроцентно сбросила бы на базу свой байк! Потом открыла паракрыло, по инерции пролетела над базой, подорвала здесь все к чертям, а где-то в лесу ее бы наверняка забрал бы тот самый истребитель, что обеспечивал прикрытие в виде ракет!

— Слегка притянуто за уши, Кошка, — вмешался, наконец, капитан. —

И, признаться, я не разгонял этот сброд из чистого любопытства. Очень уж интересно было до конца дослушать. По местам, солдаты!!! — внезапно резко заорал он. — Смена еще не закончилась!!!

Толпа рассосалась практически за десять секунд. Остался только я, девчонка-повстанец возле стены, капитан напротив нее, Кошка рядом с ним и Рык, которого я все еще держал на прицеле.

— 13–47, тебе нужно особое приглашение?! — оскалился кэп.

Я опустил оружие.

— Что с ней будет? — спросил я.

— А ты не в курсе что ли? Устроим допрос, потом казним, — ответил офицер. — Не думал, что скажу это когда-нибудь, но ты молодец, 13–47. Правильно сделал, что не дал этому бревну убить пленную. Информация еще никому и никогда не мешала. А ты пошел вон! — капитан ткнул пальцем в Рыка. — И можешь уже начинать писать рапорт о твоем сегодняшнем проступке!

Когда Рык удалился, я посмотрел офицеру прямо в глаза.

— Я хочу быть ее конвоиром, — сказал я.

— Твоя смена кончается через полчаса, — ответил кэп, — ты хочешь отработать внеурочно? Таскаться с этой сукой еще день? Тебе все равно никто не даст ее допросить, ты в курсе? Носильщиком будешь и охраной.

Я кивнул.

— И все же, я хочу быть ее конвоиром.

— Да черт с тобой, 13–47, хочешь — таскай эту стерву на себе. Хватай ее и пошли за мной.

Капитан двинулся к лифту, ведущему на нижние уровни базы. Кошка посмотрела на меня с недоумением.

— Зачем? — тихо спросила Кошка.

Я лишь подмигнул ей и подошел к девушке. Протянул ей руку. Она смотрела на меня, как и все предыдущие, с явным недоумением, не понимая, почему я не дал ее убить.

Самым забавным было то, что я и сам пока что не понимал этого.

Я торчал перед камерой для допроса уже более трех часов. Из коридора не было слышно абсолютно ничего. Девчонка постоянно оставалась внутри, только люди, входившие в комнату и покидавшие ее, постоянно менялись.

Наконец, вышел Тесак. Он был единственным из всего офицерского состава, не считая моего друга Ворона, кто относился ко мне с уважением и при встрече всегда здоровался за руку. Так вышло и сейчас.

— Ну что там такое? — не удержался от вопроса я, зная, что уж мне-то он ответит.

— Девчонка просто кремень, Клин. Не колется, даже после того, как ее обкололи в хлам, ты уж прости за тавтологию. Две дозы приняла, а кроме пускания слюней ничего не сделала. На боль тоже не реагирует.

— Вы ее пытали? — спросил я.

— Не я лично. Но да. Пытали. Выжигали на руке татуировку. Штрих-код, ты же в курсе.

Конечно же, я понимал, о чем говорил Тесак. Если пленник не раскололся под наркотиками, то его всегда отправляли на казнь, но перед этим он проходил еще одну процедуру — на руке выжигали штрих-код. Этот порядковый номер означал дату и время исполнения смертного приговора. Говорят, что боль там адская, и что перед этим организм пленного проводят через процедуру очистки от наркотиков, дабы ничто не заглушало его муки. Если же пленник не кололся и в этот раз, то его просто пускали под залп «УОА».